Под крылом ворона

Шаг вперед. Ближе к женщине, сильнее его воля. Покажи, где мой брат. Или я растерзаю тебя прямо здесь.

– Идем.

И Кристоферу показалось, что женщина легонько коснулась косяка как опоры, пошатнувшись от его мощи, но тут же вскинулась и направилась по полутемному коридору вглубь здания. Они шли в лабиринте, пересекая комнаты с зеркалами, огромную кухню с молчаливыми женщинами с плотными повязками на глазах и в грубых платьях, и снова – коридоры.

Лабиринт из дверей, дымчатого запаха и тяжелых занавесей.

– Он пришел не один, а с другом.

По крайней мере, так сказал сам Эндрю. Они оба хотели «холодных грез».

– Мой брат никогда их не пробовал.

– Так все думают о близких.

– Нет. «Грезы» – никогда. Их используют только колдуны, чтобы…

– Чтобы что? – обернулась женщина, остановившись у одной из портьер. – Закончи, и сам поймешь.

Кристофер не стал, на короткий миг даже растерявшись. Он знал, что «грезы» используют порой, чтобы витать в зыбких снах, таких реальных и сказочных. А некоторые колдуны хотят так притушить то, что течет по венам вместе с кровью, отречься от силы из далеких и темных эпох, когда ритуалы творились не среди городских стен, а в пустых полях в круге камней.

Некоторые просто не справлялись. Или не хотели принимать такое родство с предками. Или собственными демонами – ведь любая магия может отразиться в того, кто к ней прикасается.

Но чтобы Эндрю… нет. Не может быть. В юности он таскал сигареты у Криса, да, пока брат не поймал и не научил толком курить, а потом и пить крепкий алкоголь.

Лучше так, чем какую-нибудь дешевую дрянь. Мари часто присоединялась к ним на посиделках в заброшенных местах, будь то пирс с колоннами, старый бар из шестидесятых или кинотеатр с пыльными сидениями.

Впрочем, она сама любила их находить и звать за собой братьев. А вот как пробраться, чтобы не попасться, придумывал Кристофер.

Но сам Эндрю плевался от наркотиков и только раз пробовал травку. Какие грезы!

В комнате царила полутьма, пахло благовониями – слишком терпко, сшибало с порога, а маленькие закутки скрывались за тонкими золотистыми завесами.

Красноватая подсветка мешалась с их блеском, напоминая кровь на золоте.

Эндрю распластался на одном из низких диванов и невидяще смотрел в потолок. Пальцы подрагивали, словно хотели что-то сжать.

Кристофер метнулся к нему, приподнял и негромко позвал по имени. Руки от запястий до локтей расцарапаны в кровь, а белая футболка вымазана бледно-розовыми разводами.