Генетический взрыв

Красота.

И чтобы не очень маленький помощничек, боевитый такой.

К собакам я отношусь почти безразлично, фанатичной любви с «уси-пуси» уж точно не испытываю. В енисейских деревнях владельцы держат псов сугубо утилитарно. В соседстве с бескрайней тайгой веками идет постоянная селекция, жестокий отсев. Толковую охотничью собаку будут холить и лелеять. Бестолковых же кормить даром никто не собирается. Однако личные предпочтения ныне значения не имеют, если ты не идиот конченый – при моей тяге к одиночным рейдам пес однозначно нужен.

Того красавчика я заметил на улице Ленина в Адлере, во дворе, рядом с крошечной парикмахерской «Эстель», куда, вспомнив по дороге о давней просьбе женщин, наведался с целью набрать всяких нужных им принадлежностей. Услышав наглую возню по соседству, пес прилежно залаял из-за забора, сначала с дежурной злостью, а потом гораздо мягче, даже с извинением в голосе, приглашающе, что ли. Мне было достоверно известно, что на этом участке никто не проживает, одни погибли, другие уехали.

Поэтому, забравшись на поваленное ураганом дерево, я смело заглянул во двор.

Он бегал по кругу. Увидев меня, сел на землю и заскулил.

– Ничего себе… Что, оголодал, зверь?

Зверь тут же встал, завыл, задирая морду, и бешено замолотил в воздухе обрубком хвоста.

Кто таков? Оставленный хозяевами пес был похож одновременно и на ротвейлера, и на неополитанского мастифа, видел я такого у спасателей с Красной поляны. Крупная собака, крепкая, изрядно отощавшая, но сохранившая стать могучего бойца.

Туловище компактное, мускулистое и крепкое. Холка высокая, длинная и сухая, поясница короткая, широкая. Грудь тоже широкая, грудные мышцы хорошо выделяются. Лапы – ого-го! Лапищи. Короткая шерсть. Окрас темно-рыжий, на морде выделяется серая маска с границей по внешние краешки глаз. И вот теперь о глазах.

Не глаза на меня смотрели, а вытаращенные глазищи – жутковатые чайные блюдца, такие были у псины в знаменитой сказке Андерсена «Огниво».

И в этих блюдцах плескалось отчаяние брошенного ребенка, скорбь и мольба: «Забери!»

– Голодный, понял. Вижу-вижу… Сейчас.

Спустившись, я взял в багажнике сырокопченую колбасу, затем, представив, как несчастный пес в три взмаха челюстей и в два глотка уронит непрожеванное в сжавшийся от голода желудок, кинжалом быстренько покромсал палку на пятачки, сгреб все и вывалил за забор. Быстро чавкающий зверь произвел еще более устрашающее впечатление.