Кром. Книга первая

Мы проводим тебя… и твоего зависимого человека.

– Спасибо тебе, большой воин в большой и красивой одежде, прости, не знаю твоего имени…

– Я – Бодяк, командир большой сотни галмана Килидана.

На лице Ичана ощутимо отразилась работа мысли. Растягивая время он, оглядев всадников, сказал:

– Замечательные тяглы у глузгов, сотник Бодяк, сразу видно сильные, быстрые и выносливые… и большие.

Сотник любовно огладил лоснящуюся шею своего тягла.

– Это в Городе, у вас тяглы, большой начальник, а у нас кони! Грех называть зверя, несущего тебя в бой тяглом! Это конь!

– Кх-кх… Хорошо… Хорошо! Мы принимаем большое приглашение галмана Килидана, большой командир Бодяк.

– Я жду.

Ичан повернулся к Володу, процедил тихо, не раскрывая рта.

– Сворачивай лагерь. Мне нельзя работать, степняки обидятся.

– Стив, – стал шепотом ругаться Волод, – Мы не можем никуда ехать! У нас задание! Куда они нас потащат?

– Да это ненадолго, на день-два. Недалеко от пирамиды… Да тихо ты… Нельзя отказываться раз сам галман зовет, обидим степняков, врагов наживем – ни юга, ни Города не увидим.

– Зеленый ворох!

Встречать большого начальника Ичана вышел весь кочевой стан. Воины-бойчаки выстроились верхами в праздничных чапанах и армяках украшенных монетами, цепочками через плечо и разными цацирками. Всадники играли саблями. Удивительно гибкие клинки, выписывали чудные финты, круги и восьмерки, рисовали в воздухе замысловатые призрачные узоры и были подобны метущимся крыльям стрекоз.

За воинами топились женщины и дети. Женщины смотрели на гостей сквозь поднесенные к лицу пальцы, что должно символизировать ослепление лучезарным видом большого гостя и высшую степень смущения от его величия и красоты. Дети ничего не прикрывали, им пока не нужно было ничего изображать и символизировать, поэтому они как нормальные люди кричали, визжали, скакали и смеялись, не считая зазорным указать пальцем на большой живот большого гостя или показать ему самому свою голоштанную задницу.

Ичан милостиво принимал знаки внимания, и благосклонно показывал степнякам три пальца, временами поднося их к губам и ко лбу. Но при этом он украдкой с опаской косился на едущего рядом, но на полкорпуса позади Посвященного Архитектора.

– Да, любят тебя здесь, похоже, – проворчал Волод. – За что только?

– За доброту, мудрость, смелость и любовные подвиги, – не задумываясь, ответил Ичан.

– Хм… – только и удалось сказать Володу.