Всем смертям назло

Помочь вернуться в ту самую землю, которая им обещана – нет, не людьми, а Всевышним. Я полагаю, младший брат Тэнно, его императорское высочество принц Ясухито [21 - Принц Ясухито (Чичибу) – второй сын императора Яшихито (Тайсё), был отправлен отцом в Шанхай, где изучал иврит и иудаизм под руководством раввина Шанхайской еврейской общины.], чьи познания в языке и истории евреев вызывают у меня безграничное восхищение, сможет куда лучше меня, посредственного дилетанта, всё объяснить императору. Вероятно, он будет рад возглавить школу, которая поможет японцам лучше узнать евреев, в том числе и получить знания из первых рук.

Мне кажется, японцам будет интересно ознакомиться с переводами литературного наследия, которое поддерживало евреев долгие столетия злоключений на чужбине. А мы с удовольствием и надлежащим рвением поможем его высочеству. Что вы думаете об этом, Сигэру-сама?

– Я думаю, божественный Тэнно будет весьма заинтересован этой идеей, Гуро-сама. А ваша помощь, скорее всего, окажется более чем кстати.

– Несомненно, что время изгнания подходит к концу, – задумчиво проговорил Гурьев, подливая Иосиде сакэ. – Это чувствую не я один – это чувствуют очень многие, и евреи, и те, кто никак не связан с этим народом.

– Могу я спросить, как много евреев думают так, Гуро-сама?

– Я понимаю подоплёку вашего вопроса, мой друг, – улыбнулся Гурьев. – Думают все, но далеко не все готовы и способны превратить свои мысли в дела. Первыми будут самые искренние, самые отважные, самые достойные.

Они сделают возможным возвращение для остальных.

– Это очень простая и правильная мысль, мой дорогой Гуро-сама, – поклонился Иосида. – Она настолько очевидна, проста и естественна, что я не могу понять, почему она не пришла в голову мне самому. Поистине удивительно, как просто и ясно вы умеете внушить понимание – единственно верное понимание – тем, кто удостоился чести слушать вас, Гуро-сама. Иногда мне хочется убить себя – так негодую я на себя самого за то, что смею перебивать вас своими глупыми вопросами и надоедать вам своим невежеством и самомнением.

Если бы вы когда-нибудь простили меня за это, Гуро-сама.

– Благодарные и терпеливые ученики радуют сердце учителя несравненно больше, чем блистательные и непочтительные лентяи, – улыбнулся Гурьев, и дипломат улыбнулся в ответ, давая понять, что принял и оценил шутку. – И добиваются несравненно больших успехов. Я никогда не сержусь на тех, кто задаёт мне вопросы, мой друг.