Предначертание

Любой ценой. Почему? Для чего? Для кого? Не отвечайте мне сейчас. Мне не нужен ваш ответ, да вы его и не можете знать. Мне вовсе не нужно, чтобы вы перековались в мгновение ока и встали под мои знамёна. Я хочу, чтобы вы начали думать, Черток. Перестали полыхать революционным гневом и начали думать. Не больше. А теперь – следующая картина балета, – он посмотрел на часы. – Вставайте.

Они вышли за ворота как раз в тот момент, когда на улице показался отряд, возвращающийся с учений. Увидев Гурьева, Котельников встопорщил в улыбке усы и скомандовал:

– Ярошенков! Песню!

Молодой, звонкий и чистый, как родник, голос, поплыл над станицей:

По-над речкой Аргунь, у лесистых отрогов Хингана,

Осеняем крестом, стан казачий Россию хранит.

И мудры, и сильны, и отважны его атаманы,

Наша воля к победе крепка, как амурский гранит.

И следом почти две сотни лужёных казацких глоток яростно громыхнули припев:

Эй, казак, седлай скорей коня!

На врага помчимся, шашками звеня!

Ты не плачь, Маруся, я к тебе вернуся.

Здравствуй, мать-Россия, милая земля!

Шерстовский, который этого тоже ещё не слышал, вытаращил глаза. А запевала вдохновенно вывел, явно гордясь и песней, и собой, второй куплет:

На маньчжурской земле, возле самых ворот Поднебесной,

Здесь, в преддверье Великой Китайской стены,

Путь России родной защитим мы бесстрашно и честно,

Как положено войску великой и славной страны.

Не Пушкин, не Пушкин я, подумал Гурьев. Ох, не Пушкин.

Ещё дважды прозвучал припев. Это что же такое делается-то, едва не взвыл Шерстовский. Это… Это… Он посмотрел на комиссара, на лице которого отображалась такая буря эмоций, что ротмистру едва не стало его жаль. Уже почти окончательно поправившийся Шлыков, тоже вышедший встречать отряд, заметив замешательство Шерстовского, весело ему подмигнул.

О, Боже, подумал Шерстовский. Но ведь этого просто не может быть!

Проезжая мимо офицеров и Гурьева, Котельников рявкнул:

– Налево р-ра-авняйс-с-сь!!!

Казаки, как один, повернули головы и вскинули руки к папахам. Гурьев ответил таким же жестом. Когда отряд миновал их, он повернулся к Чертоку:

– А это – армия, смысл существования которой – защищать людей от всякой мрази, которая рыщет вокруг.