Предначертание

Сумихара шагнул к гостю, на ходу вытаскивая белоснежный шёлковый платок, осторожно взял меч из его рук. Гурьев неуловимо-скользящим движением выпрямился и, замерев и расфокусировав взгляд, стал внимательно наблюдать за Сумихарой. Генерал, не спеша, осмотрел ножны, рукоять, цуба, богато украшенную самородным золотом. Потом обнажил клинок на четверть. Лицо его оставалось непроницаемым, – но глаза! Гурьев понял, что самурай Сумихара готов, – наповал. Недаром он так старался.

– Кто это ковал? – тихо спросил Сумихара.

– Я сам, Ясито-сама, – снова поклонился Гурьев. – Примите этот скромный дар вашего покорного слуги, Ясито-сама.

– Кто тебя учил Бусидо? – отрывисто, низким голосом, каким не должны самураи разговаривать с чужаками, спросил Сумихара.

– Нисиро Мишима из клана Сацумото, великий Воин Пути.

Он произнёс это почти автоматически, как некую устойчивую формулу, но, увидев, как вздрогнули глаза генерала, как расширились его зрачки при всяком отсутствии даже намёка на какую-либо мимику, понял – второй раз за последние пять минут его слова поразили Сумихару в самое сердце.

– Он жив?

– Его душа приобщилась к вечности, Ясито-сама.

– Да смилостивятся боги над душой самурая, – Сумихара тоже склонился в ритуальном поклоне. – Как твоё имя, воин Пути?

Сумихара, сказав это, едва заметно улыбнулся. Не покровительственно, нет. Неужели он знает, промелькнуло у Гурьева в голове.

– Нисиро-О-Сэнсэй называл меня Гур, Ясито-сама.

Сумихара снова поднял меч, полюбовался хамоном[9 - Хамон – особая зона клинка, созданная посредством процедуры закаливания режущего лезвия с целью придания ему твердости.] на полированном до нестерпимого блеска клинке.

– Ты знаешь секреты повелителя железа, Гуро-сан.

– Знаю, Ясито-сама, – Гурьев утвердительно наклонил голову вперёд и набок.

– Как ты назвал его, Гуро-сан?

– Священный Гнев, Рассекающий Сталь.

– Великолепное имя для меча. И великолепный подарок, достойный не меня, ничтожного слуги, но самого Микадо, да воссияет его святое имя навечно. Я принимаю этот дар с благодарностью и восхищением, Гуро-сан.

Генерал шагнул назад и низко поклонился. Гурьев проворно согнулся в ответном поклоне самураю.