Киммерийская крепость

Ну, а совпадение времени и места – просто не лезло ни в какие ворота. А тут ещё – такая улыбка.

– Правда. Значит, отец – капитан корабля. А это случайно не военная тайна?

– Нет. Капитан-лейтенант Чердынцев, эскадренный миноносец «Неистовый», – она так гордо это сказала, и так вскинула подбородок, – Гурьева проняло до самой печёнки. – Типа «Дерзкий». Который после «Новика» строили, того, балтийского, знаете?

– Знаю, – Гурьев сдержанно кивнул. Ну, надо же. – Он где, дома сейчас?

– Нет. Он… на работе. Мы с ним вдвоём, моя мама умерла, когда я родилась.

– Ясно. Что это за публика такая была? Может, расскажешь?

Он всё ещё надеялся, что это обычная история – хулиганы к девушке прицепились. Уже знал: это не так, но всё-таки – теплилась ещё надежда, крошечная совсем.

– Я их так, в лицо видела, некоторых. И… этого тоже. Только я с такими не вожусь.

А вот это даже я понимаю, подумал Гурьев.

– Вы ведь его не убили? – вдруг тихо спросила Даша.

– Нет, – отрезал Гурьев. А если да, подумал он, то что – будем вызвать милицию, составлять протокол и садиться в ДОПР? И почему мне так настойчиво мстится, что я напрасно не вышиб этой твари мозги на песок?! И небрежно махнул рукой: – Оклемается к вечеру. Далеко нам до места вашей с отцом постоянной дислокации топать?

– Не очень. Это на Морской, – после паузы произнесла Даша, снова посмотрев Гурьеву в глаза. Голос её прерывался от едва сдерживаемых слёз, но всё-таки второй раз она не заплакала.

– Ну, иди вперёд, я за тобой, – он чуть отступил, войдя в воду по щиколотку. – Типа «Дерзкий», значит.

– Мне косу заплести надо, – словно извиняясь, сказала девушка. – Что же я, такая растрёпанная, пойду?

Верно, подумал Гурьев. Косу заплести просто необходимо. А для этого придётся полотенце-то снять. Он вздохнул и демонстративно развернулся на сто восемьдесят градусов. И секунду спустя услышал Дашин голос:

– Можете смотреть, если хотите. Мне не жалко.

Гурьев едва сдержался, чтобы и в самом деле не обернуться. Не то, чтобы ему очень хотелось на неё посмотреть. Вот на её лицо он хотел бы посмотреть. В глаза, опять. Это – да. Это – вот точно.

Две минуты прошли в полном молчании. По доносившимся до него звукам Гурьев понял: туалет закончен, и полотенце находится опять на положенном месте. Он повернулся, улыбнулся, как ни в чём не бывало, и подбородком указал – подтвердил – направление.

Они двинулись.