Киммерийская крепость

Если нам работать вместе, будет лучше, если вы всё сразу расскажете. Меня вам не нужно опасаться, голубчик…

Действительно дисквалифицировался, сердито подумал Гурьев. Не может быть такого. Женщины. Он вздохнул.

В следующий миг с ним как будто что-то произошло. Что, Завадская не сумела бы объяснить. Но перемена была, – разительной.

– Анна Ивановна, – Гурьев подался вперёд и чуть наклонил набок голову. Как птица, почему-то подумала Завадская. Огромная, прекрасная, хищная птица. – Вам учитель литературы нужен?

– Да, – поколебавшись, кивнула Завадская.

 – Но на романтика вы, извините, не похожи. Вы уж, пожалуйста, не обижайтесь. У нас ведь рутина, голубчик. Надолго ли вас хватит? Я предпочитаю иметь дело с постоянными людьми, а не с моряками.

– Моряками? А, понял, – Гурьев улыбнулся, – которые поматросили и бросили?

– Именно.

– Ну, добро, – окончательно развеселился Гурьев.

Внешне, впрочем, это никак не выразилось. Вы прелесть, Анна Ивановна, подумал он, вот только проверяете вы не то и не так.

Что ж, спишем это на отсутствие специальной подготовки. Милая, я же приехал, чтобы вам помочь. Нам помочь. Всем. Себе тоже.

– Я приехал, чтобы вам помочь, – вслух повторил Гурьев. – Меня не нужно учить, что делать, если Петя разбил окно, а Маша испачкала стену чернилами. А что касается провинции, – он, чуть прищурившись, посмотрел на Завадскую, – в большой империи провинция возле тёплого моря – самое благодатное место, равно удалённое и от метелей, и от августейшего внимания. Говоря словами классика, – минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь.

В глазах Завадской радость боролась с удивлением и страхом. До чего ж мы не умеем прятать наши эмоции, грустно подумал Гурьев. И я такой же. Несмотря на всю науку.

И радость у Завадской, наконец, пересилила и удивление, и страх:

– Ого… А Вы, оказывается, орешек! Что ж. В таком случае, добро пожаловать!

– Спасибо. Я знал, мы поймём друг друга, – и Гурьев улыбнулся весело и открыто.

– Яков Кириллович, а почему – на пол-ставки? Я понимаю, с кадрами ситуация напряжённая, но… Вы ещё где-то будете?

– Буду.

– Вот как, – Завадская разочарованно отвела взгляд.

– У меня есть важное дело здесь, Анна Ивановна, – тихо произнёс Гурьев. – Ужасно важное и крайне срочное. Поэтому я возьму только литературу. Без русского языка.

– Что же за дело, голубчик, Яков Кириллыч?

– Раскопки в крепости. Ну, и кое-что ещё, в общем, важное – и не проговариваемое вслух.