Мальчик из сундука

Трава шумела в тени, и раньше это дарило мне невыразимый покой. А теперь ничего не получалось. Чтобы прекратить это наваждение разом, я вошёл в свой старый дом. Старое прошло, а прошлое старо. Так отчего же дрожат руки?

Я отпер висячий замок. Он так долго висел неподвижно, что протопил на деревянной поверхности свой ржавый силуэт. Позеленевшая дверь ухнула, когда её втолкнул внутрь свежий ветер.

4

Иногда Стеди припоминал, что его звали по-другому, но как, он не смог бы сказать. Когда забываешь даже имя, о чём можно говорить с посторонними людьми?

Он носил друзей в себе, и они отвечали ему дружбой.

Всем вместе им не было скучно. Они называли себя Молчунами. Из-за Стеди, конечно.

Однажды, ещё в первый год в пансионате, когда Стеди по обыкновению выслушивал и выглядывал из своего сундука, Весельчак – их главный заводила и самый старший из компании – заглянул к нему и сказал:

– Стеди, дружище, тут у Фантазёра есть важное дело. Ему нужно сходить к маме, поговорить с ней. Она уже не надеется его увидеть.

Мне за него нужно сказать ей, что он жив, что с ним всё хорошо.

– Конечно, иди. А с вами можно?

– Обязательно. Без тебя никак. Скажу его маме, что за него теперь переживать не надо. Когда-нибудь он сможет вернуться домой. Я и письмо ей написал. Он же у нас ни писать, ни разговаривать не умеет. Мы с тобой его выручим.

– Хорошо. А если сундук кто-нибудь займёт, пока меня нет?

– Не займут, Рисовальщик посмотрит. Отдадим ей письмо – и назад.

И Стеди отправился в гости к маме Фантазёра, мальчика с улицы, которого когда-то выбрал в друзья, вися на заборе.

Через пару дней почтальон заметил что-то странное в доме на углу, куда носил газеты. Обычно, газеты хозяйка забирала каждый день, а когда уезжала, то он знал об этом. Сейчас же в ящике лежали вчерашние газеты, и новую почту было никак нельзя втиснуть. После того, как недавно женщина похоронила единственного сына тринадцати лет, почтальон старался заходить каждый день и проверять, как у неё дела.

Женщина была безутешна и явно не могла прийти в себя, поэтому к ней наведывался доктор примерно раз в неделю.

Но она медленно таяла и всё меньше разговаривала с гостями, пока однажды не впала в оцепенение. А это было хуже, чем самые горестные рыдания, говорил доктор. По его лицу было видно, что он не может победить в ней эту депрессию. В общем, было понятно, что это может закончиться скверно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».