Формы и содержание. О любви, о времени, о творческих людях. Проза, эссе, афоризмы

 – Но теперь ты хочешь осквернить своей звериной похотью уже всё мироздание, всю Вселенную?.. Не дам! – возопил я, словно сам был девушкой.

– Но, Вадим, – вкрадчиво ответил Денис. – Что в мире может быть выше любви, красоты? Можно ли осквернить что-то ею? Разве что одухотворить, освятить, – торжественно заключил он, плотно сжимая ноги.

– Ааа! – закричал я. – Ну и демагог!..

– Это всего лишь правда, – скромно проговорил Денис. – Истина.

Я притащил из кладовки старый родительский телескоп. Но всё равно не хотел сдаваться так просто.

– А подумал ли ты над этическим аспектом? – коварно спросил я. – Нам же с детства внушали: стыдно подглядывать! Разве ты не помнишь?

– А разве ты не видишь, не чувствуешь всей страстности этого горячего юного тела? Оно ощущает свое совершенство, свою удивительную власть над людскими сердцами, и само хочет обнажаться, привлекая к себе восхищенные взгляды.

– Может, девушке просто жарко стало от работы, вот она и сняла кофточку? – спросил я.

– Она наслаждается демонстрацией своей красоты! – убежденно воскликнул он.

– А что бы сказал Достоевский, если бы узнал, что ты хочешь подсматривать за этой неосторожной девушкой? – спросил я. Это была моя последняя попытка.

– Достоевский… – вздохнул Денис. – Он понял бы меня. Он был великим знатоком страстей человеческих. К тому же, если она хочет, чтобы мы ее видели, это будет для нее добром. Всё творчество Достоевского – проповедь добра.

– Хрен с тобой, – вздохнул я.

Я торжественно вручил ему телескоп.

Денис взял его, впившись глазами в смелую загорелую красавицу. Через пять секунд он с каменным лицом протянул телескоп мне.

– Что случилось? – встревожено спросил я. – Твой рассудок помутился от превосходящей человеческие помыслы красоты?

Денис молчал. Пожав плечами, я взял телескоп и навел его на предмет нашего вожделения и фантазий. Теперь я увидел всё. Это была грузная зрелая матрона лет 50-и, в трениках с начёсом и кондовом советском бюстгальтере, с облупившейся от солнца кожей и слоновьими ляжками бывалой огородницы.

    26.04.2014

Чернокнижник

Как-то раз Денис случайно смастерил на труде фигурку вуду. Потом он злонамеренно придал ей черты нелюбимого им учителя ОБЖ.

– Кстати, Вадим, у тебя нет случайно булавки? – спросил он с невинным видом.

– Ммм… тебе что-то проткнуть надо? – спросил я, не отрываясь от выжигания узора на сделанной мной лопатке для сырников.