На дальних берегах. Книга первая. Тринадцатый год. Часть вторая

 – Она пока что свободная женщина и может принимать у себя кого угодно и когда захочет! Это раз! Во-вторых, я уверен, что этот хлыщ сам к ней буром прёт, но она к нему равнодушна, потому что любит тебя, дурака! Это два! И, в-третьих… В-третьих, тебе уже твой покойный друг Костя переходил дорогу, смотри, чтобы то же самое не повторилось и с Моршанцевым! Намотай себе это на ус!

Уже выходя из комнаты младшего брата Андрей заметил:

– Пора бы тебе в этих вопросах хоть немного повзрослеть! Я не отец, но как старший брат тебе так скажу: пора тебе обзаводиться семьёй! И лучше Нади Гриднёвой ты всё равно никого не найдёшь!

После этого Андрей вышел и плотно прикрыл за собой дверь.

Глава четвёртая

Наверное, у каждого из нас найдётся свой уголок на Земле, который близок ему по духу. И для Ефима Калистратовича, отца Чудинова-старшего, таким уголком оказалось не Приуралье, где он родился, а далёкий-предалёкий Семипалатинск.

С первого же взгляда он понял, что это то место, где ему хотелось бы прожить всю оставшуюся жизнь – широкий и полноводный Иртыш, величавые сосны, за рекой – привольная степь, чистый воздух, сухой и здоровый климат, снежная и в некоторые дни с бодрящим морозцем зима, и словно игрушечный Семипалатинск с его деревянными домиками, который тогда можно было обойти за пару часов, всё это настолько понравилось Ефиму Калистратовичу, что он для себя решил: всё, больше никуда он не поедет и именно здесь, в Семипалатинске, обоснуется.

Так в середине XIX века Чудиновы и осели в этом городе на Иртыше.

Ефим Калистратович оказался предприимчивым человеком и уже к семидесятым годам XIX века построил в Семипалатинске на одной из его центральных улиц для своей семьи просторный каменный дом и завёл несколько торговых точек и лучшую кондитерскую, ну а его сын, Пётр Ефимович, продолжил дело отца.

***

Для Петра Ефимовича тем более Семипалатинск стал своим городом, потому что он провёл в нём всю сознательную жизнь, и здесь были похоронены его родные. И сколько бы не была величава и прекрасна Волга, и сколько бы не впечатляла Самара, но город на Иртыше всё-таки для него был своим и находясь вдали от него, отрываясь надолго от семьи, Чудинов-старший волей-неволей, а впадал в некоторые минуты в уныние.

Так что сейчас он немного захандрил.