Торговля–01. Повести и рассказы о любви

Вид у нее, как обычно, был обеспокоенный и озабоченный, однако Захару это не смутило: за годы их совместной работы она успела узнать эту тридцатисемилетнюю матрону как облупленную и не испытывала при встрече с ней той робости, которую Даша внушала своей дородной внешностью молодым сотрудницам. Впрочем, и девушки принимали успокоительное после разговора с ней лишь поначалу, а со временем поддавались ее чарам и советовались с ней не только по служебным, но и по личным вопросам, интуитивно воспринимая ее как мамочку и защитницу.

– Ну, как он, Даша? – деловито спросила Захара. – Из-за чего, собственно говоря, возникла такая паника?

– Он упал и расшиб себе лоб, но я обработала йодом ссадину, так что оснований для особого беспокойства уже нет, – ответила Даша. – Однако он все еще в медпункте, отдыхает.

– Тогда какого черта ты меня так напугала? – спросила Захара. – Нужно было просто заклеить ссадину пластырем.

– Он настоял на том, чтобы я поставила вас о случившемся в известность. По-моему, у него легкое сотрясение мозга.

Захара усмехнулась, понимая, что Даша, как всегда, сгущает краски, желая подчеркнуть значимость своего поступка и доказать всем лишний раз, что без нее компании «ДРА» никак не обойтись. Возможно, на уме у нее было и что-то другое.

– Спасибо, Даша, вы можете быть свободны, – сказала Захара. – Я поговорю с Тимом и приму все необходимые меры.

Медпункт находился рядом с хранилищем документов, она была в нем всего два раза и плохо помнила, как он выглядит внутри. Собственно говоря, сейчас интерьер этого помещения ей был безразличен, главное, что там находился привлекательный молодой человек с обаятельной детской улыбкой.

В комнате, оба окна которой были завешены жалюзи, царил полумрак и пахло антисептиками. Это моментально воскресило в памяти Захары атмосферу медпункта в школе, куда она приходила, чтобы получить освобождение от уроков или сделать прививку. Ржавое пятно вокруг сливного отверстия в эмалированном умывальнике за стеклянным шкафом с медикаментами странным образом наводило на мысль о ржавчине, разъедающей изнутри всю сверкающую и кичащуюся своим благополучием компанию «ДРА».

Тим лежал на черном кожаном старомодном диване, покрытом бумажной простыней.