Больница. Повести и рассказы о любви

– А ты сама-то что хочешь?

– А я не хочу учиться, хочу гулять, хочу спокойно жить половой жизнь, хочу выздороветь и уйти домой. Мне здесь тоскливо.

– Могу я тебе чем-то помочь?

– Могли бы, но мамка просто не оставит нас, не даст поговорить или провести какие-то процедуры, – шепотом сказала девушки, словно намекая на что-то, и, подойдя к двери, резко ее открыла. За дверью стояла мать и старалась уловить, о чем мы говорим.

– Мамаша, вы обещали быть в палате.

– Хорошо, хорошо, ухожу, – и, оглядываясь, пошла в сторону палаты.

– Она опять придет через несколько минут. Вот увидите.

– А куда ты пойдешь, если я дам тебе пару часов свободы от матери?

– Да хоть в больничный парк. Там так тепло сегодня, и так много свежего воздуха.

– Хорошо, пока мать в палате я тебе разрешаю спуститься на солнышко, а дверь запрем, и я тоже уйду. Придешь потом через главный вход к себе в палату.

– Здорово! Тогда я побежала.

– – – – – – – – – – -

Около кабинета взбешенная мамаша. Она, увидев меня, размахивает руками и наступает на меня, что называется, грудью.

– Где Вера? Почему Вы не открываете дверь? Пустите меня к Вере.

– Не знаю, – я открыл дверь дежурки, и оттолкнув меня женщина рванулась в кабинет. Но там никого не было. – Она хотела погулять и теперь я просто не знаю где она. Кстати, Вы не представились. Как к Вам можно обращаться?

– Евгения Васильевна. Как погулять? Где она? Что Вы с ней сделали?

– Ну Вы же видите, что ее здесь нет? Что Вы от меня хотите? Надо отпускать ее гулять на свежий воздух, и тогда она и выздоравливать будет быстрее, и болеть меньше.

– Стойте! Вы ее, наверно, заперли в своем кабинете. Так? Ну-ка пошли туда, – и мы пошли в кабинет контактного массажа. «Неконтактный» не работал по выходным, потому что та часть корпуса была заперта и под охранной сигнализацией. А «контактный» находился в этом же здании на первом этаже. Я открыл кабинет, она снова ворвалась в него и… разрыдалась, хлопнувшись своим не маленьким задом на стул.

– Вот ведь зараза! Она от меня сбежала.

– Конечно, вернется. Куда она могла бы сбежать от Вас? Домой? К папе?

– Нет у нее папы, и она никогда его не знала. Я ее привезла в чреве с курорта, и сама толком не помню того, от которого забеременела. А она-то и подавно не может его знать. Да и не спрашивала никогда. Я на ее вопрос года два назад ответила правдиво, что родила ее от совершенно незнакомого человека, – только для себя родила.