Кунигас. Маслав (сборник)

 – И мне уж пора ехать в Ольшовское городище. Прощайте.

– Подите же сперва попрощаться со старшим. Таков обычай, и нельзя от него уклоняться, – сказал Самко, увлекая его за собой в другую палатку. – Но не упоминайте о том, что я говорил вам о Казимире.

Они пошли к той палатке, около которой сидел старый Трепка, окруженный знатнейшими рыцарями. Все молча расступились и пропустили их к вождю, дремавшему со склоненной головой подле Спытека, который устремил выжидательный взгляд на Вшебора.

Старик тотчас же проснулся и кивнул головой подошедшим.

Вшебор подошел к Спытеку.

– Я еду в Ольшовское городище, – сказал он, – где милостивая пани ваша и дочка нашли себе приют, потому что я отвез их туда, встретив в лесу… Что мне передать им от вас, милостивый пан?

Пока он говорил это, Спытек внимательно и недобро смотрел на него.

– Долива? – спросил он.

– Так точно.

– Ваш отец водил полки на Русь? – хриплым голосом произнес старик.

– Да, водил и возвращался с добычей, – прибавил Вшебор.

– Бог да наградит вас за услугу, – сказал лежавший. – Поклонитесь от меня матери и Каске моей.

И прибавил с хмурым видом:

– Да пусть там никто к моим не пристает. А то беда!

– Только бы нам оттуда живыми уйти. Не до приставаний теперь! – сказал Долива.

– На это и в другое время нет разрешения, – пробурчал старик. – Ну, поклонитесь им от меня, поклонитесь?..

Вшебор почувствовал, что этим напоминанием об ухаживании он мог быть обязан только Собеку.

– Скажите от меня Белине, чтобы он держался, сколько может, до последней крошки хлеба, до последнего бойца!

– Как только у нас прибудет силы, мы сейчас же двинемся ему на помощь. Пусть не беспокоятся и не сдаются. Держитесь крепко, Бог милосерд!

Эго были последние слова Трепки. Едва он договорил их, как опустил голову и снова задремал…

У входа в палатку стоял Дрыя, за ним – знатнейшие рыцари, а в стороне Собек держал за узду коней.

Вшебору не терпелось скорее двинуться в путь, он быстро попрощался со всеми, сел на коня и, окруженный рыцарством, провожавшим его, поскакал вперед. Многие завидовали ему в том, что он не будет, как они, сидеть на месте и выжидать, – этих людей, привыкших к движению, томило бездействие.