Салфур: Тайны Запретного Леса

Сердце его билось так часто, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

– Кто ты? – испытующе глядя на странное существо, протараторил Бран.

– Мое имя Одвал. Я странник, блуждающий среди ночного мрака, как и ты, Бран. Разница лишь в том, что ты – дитя человеческого порока, а я – дитя порока других, более темных существ, – растягивая каждое слово, подобно тому, как старые женщины растягивают шерстяные нити, собирая их в тугой клубок, проговорил сатир. – Но, думаю, мы с тобой очень похожи.

Слышать от монстра здравую речь было довольно непривычно.

– Откуда ты знаешь мое имя? – трепеща от беспокойства и сомнений, спросил Бран.

Мальчик отошел от незнакомца на пару метров, но по-прежнему пытался разглядеть в его вытянутом лице человеческие черты, то, за что можно было бы считать его безобидным, не диким коварным зверем, а покровительственным духом.

– Лес рассказал мне о тебе и других жертвенных детях. Я знаю все, что знает он. Но не бойся, я на вашей стороне, – сказало существо, загадочно улыбнувшись. – Зачем мне было спасать тебя от неминуемой смерти, которую мог принести яд вероломного растения? Просто я чувствую и понимаю тебя, Бран, намного глубже, чем твои товарищи по несчастью. Для них ты – обыкновенный сорняк, который можно вырвать в любой момент, не ощутив при этом ни малейшего угрызения совести, а для меня ты – венерина орхидея, редкая, удивительная культура, расцветающая лишь однажды.

Бран не совсем понимал загадочную речь, произнесенную странником, но четко улавливал его настроение. Совсем не агрессивное, скорее, снисходительное по отношению к нему, словно тот представал неким божеством или ангелом-хранителем, а юноша был всего лишь пророком, греховным человеком, на кого по воле небес снизошла спасительная благодать.

– Что вам нужно от меня, от всех нас?

– Ежели позволишь мне приблизиться, я поведаю обо всем, что тебя гложет.

Бран несколько мгновений размышлял над предложением, а затем, поддавшись острому импульсу заинтересованности, решился идти прямо к монстру, посмотреть в его ярко-желтые глаза, увидеть то, чего никогда не видел до этой роковой встречи.

– Я опущусь, чтобы ты мог смотреть мне в глаза.