Даева

– Не надо! Уходи! Я еще не готова! Это Ариман!

Я приходил в себя, до конца не осознавая, где нахожусь – во внутреннем мире и воспоминаниях Юли или в больничной палате? Но когда мимо просвистела чашка, брошенная Юлей, я все понял.

Вздрогнув, я обернулся. Естественно, за моим плечом никого не было. Калигари вскочил с пола и потирал ушибленную при падении руку. Медсестра, навалившись всем весом на девушку, делала ей инъекцию. Та из последних сил указывала рукой куда-то поверх меня. Крик ее становился все тише, рука слабела, опускаясь ниже и ниже, пока совсем не упала.

Медсестра перевела дыхание, а затем стала прибираться в палате. Роберт Михайлович подошел к девушке, лежащей на кровати лицом вниз, со свесившейся рукой. Приподнял ей веко, заглянул в глаз. Потом, взяв за запястье, прощупал пульс. После чего попытался перевернуть ее на спину.

– Помогите, что вы там встали? – бросил он мне.

Я замешкался, но на помощь ему пришла медсестра. Она ловко выдернула ее за вторую руку, крутанула, и Юля оказалась на спине.

– Сейчас раздышится, – пообещала медсестра и хлопнула Юлю пару раз ладонью по груди.

Глава 6.

– …вот так и сходят с ума! У меня в голове водоворот из образов и мыслей. Палата «люкс» в дурдоме. Санитар около ауди. Серый кардинал среди душевнобольных. Чье-то постоянное присутствие, ощущение взгляда и видение в ночи.

– Это, пожалуй, проще всего, – спокойно ответила Маргарита на мою речь. – Есть коньяк, вино…

Поясню. Когда мы вернулись от несчастной Юли в кабинет заведующего, я выслушал все, что тот обо мне думает. Словно я был причиной всех его неприятностей или, во всяком случае, этого припадка. Я, рассуждая вслух, попытался понять, что же так испугало Юлю, что она опять увидела, но доктор резко оборвал меня:

– Послушайте! Вы, наверно, насмотрелись этих… ток-шоу, после просмотра которых у нас наплыв страждущих!

– Нет, что вы …

– Поймите, – не слушая меня, продолжал доктор, – галлюцинации – это проявление болезни мозга! А не экстрасенсорные способности! Какая разница, что именно она видит, важно другое…

– Я все понял, Роберт Михайлович, – теперь я перебил его, – но у меня остались еще вопросы.