Король холопов

Сверху на них были накинуты плащи с длинными разрезными рукавами, придававшими живописный вид всему наряду. Подвешенные у пояса кошельки, набитые серебром, и маленькие мечи в изящных ножнах дополняли красоту одежды.

Лежавший на скамейке был одет с большим старанием и роскошью, чем сидевший; забота об изяществе – род кокетства, свойственный тем, которые считают себя красивыми, проявлялась в дорогих тканях и в их убранстве. Волосы, спускавшиеся локонами на плечи, были старательно причесаны и даже чем-то смазаны для блеска.

Он мог еще называться молодым, но не первой молодости. Красивое и здоровое лицо носило на себе следы невоздержаной жизни; ему вероятно минуло лет тридцать, но он своими манерами и наружностью старался казаться совсем молодым.

Его товарищ, почти одного с ним возраста, здоровый, широкоплечий, хорошего телосложения, не отличался особенной красотой и не заботился о своей внешности. На его щеках был здоровый румянец, серые глаза смело смотрели на каждого, на устах его не было сладкой кокетливой улыбки, а гордое сознание человека, уверенного в своей силе.

Его одежда была такого же покроя, как и у первого, только из более обыкновенной ткани, чистая, хорошо на нем сидела, и на ней не было никаких блесток. Он отличался от лежавшего большой серьезностью и спокойствием.

В замке было довольно тихо, потому что король с небольшой свитой уехал на охоту; вблизи вертелась челядь, и молодые люди могли свободно разговаривать.

Роскошно одетый придворный был известный уже нам любимец короля, Кохан Рава; второй назывался Добеславом (Добеком) Боньчей. Оба они занимали хорошее положение при молодом короле. На Добека даже была возложена обязанность разбирать споры между слугами.

Они не были советниками короля в делах государственной важности, потому что Казимир искал совета у других лиц; но они были неизменными спутниками молодого короля во время отдыха, на охоте, в экспедициях; при столе король не брезгал их разговорами и охотно пользовался их услугами для исполнения незначительных поручений.

Кохан был убежден, да и другие, судя по обхождению с ним короля, полагали, что Казимир его очень любит.

Король, уверенный в его любви и преданности, часто доверял ему такие дела, о которых он с другими не говорил.