Запомни, я твой куратор!

 – Ты ж не успокоишься, пока свой план-максимум не выполнишь и не сделаешь меня окончательно седой? Боюсь, даже декретный отпуск, меня от тебя не спасёт!

Хватка стала жёстче, но, как ни странно, мне было приятно.

Приятно вот так порочно сидеть на Хьюго в темноте…

Видеть, как он, уткнувшись в мою ключицу, вдыхает аромат моих стойких, ещё не выветрившихся духов…

Гладить его по отросшим золотым волосам…

Чувствовать всем телом его сердцебиение…

Видеть его обнажённое плечо с рисунком звезды… какой же, что украшала и моё тело.

Опомнившись, глянула в сторону проёма, где до сих пор стояли Эриан и Антуан, которые молча взирали на нас, явно боясь выдать своё присутствие и опят разозлить Хьюго.

– Утром мы возвращаемся в Академию! – проговорила я непреклонно, смотря в глаза Брайта-старшего.

– Хорошо, – отозвался мой адепт, сильнее прижимая к себе и думая, что я сказала это ему. Его отец кивнул на мои слова и, дотянувшись до ручки, тихо прикрыл дверь, уводя за собой «кителя».

???

Полночи я крутилась на чужой кровати. То вставала и подходила к окну, то вновь ложилась в постель к рукастому адепту.

Почему рукастому?

Потому что стоило лечь, Хьюго придвигался и обхватывал своими ручищами. Нет, ничего криминального он не делал, не лез сонный ко мне целоваться, не соблазнял, даже не тискал, просто утыкался носом мне в шею или в затылок, тут уж как поймает, и дышал.

И только когда за окном начало светать, я провалилась в сон, а разбудил меня не запах любимого горячего кофе с корицей, или бодрящий зелёный чай, приготовленный Болтусом, а знакомый мужской голос, обращавшийся не ко мне.

– Хьюго, перестань немедленно!

– Тише, Эриан! – тихо шикнул Брайт на «кителя». – Богами прошу, выйди!

– Хью, когда я говорил тебе: «поухаживать за своей звездой», я имел в виду – оказывать ей знаки внимания, делать комплементы, вести себя ненавязчиво! Ненавязчиво! А ты её лапаешь!! – и только после этих слов я окончательно проснулась.