Граф Брюль

Уже одно это означало много – что королевич доверил ему то, что для него было дороже всего, так как охота составляла не забаву и его развлеченье, но серьезное занятие и самый важный труд.

Сулковского почитали и боялись одновременно, потому что хотя Август II при своем здоровье и силе выглядел бессмертным, но раньше или позже это божество должно было покориться участи простых смертных. А при новом восходящем солнце и эта звезда должна была заблистать на саксонском горизонте.

При виде приближающегося Сулковского скромный паж короля сошел с дороги, принял вид ягненка, немного согнулся, улыбнулся и выказал такую радость, как будто перед ним стояла прекраснейшая из богинь двора Августа.

– Как поживаешь, Генрих! Что это ты здесь так одиноко мечтаешь? Счастливый, ты можешь себе отдыхать на славу, а я здесь за все отвечаю и не знаю сам с чего начать, чтобы ничего не забыть.

– Если б вам, граф, было угодно позволить мне помочь вам?

– А, нет, благодарю; нужно исполнять свои обязанности. Для такого гостя, как наш государь, всякий труд ничтожен и приятен.

Он слегка вздохнул.

– Чего ж еще? Охота удалась. Я, как тебе известно, сам не мог там быть, я выслал туда экипаж; ведь в замке столько было приготовлений.

– Да. Охота прошла великолепно. Его величество был в хорошем расположении духа.

Сулковский нагнулся к уху Брюля:

– Кто же теперь царствует у вас в королевской спальне? А?

– Право, не знаю: у нас, как кажется, теперь междуцарствие.

– Полно! Не может быть! – засмеялся Сулковский. – Кто же, Диескау, что ли?

– О, нет, об этом и говорить давным-давно перестали. Я не знаю кто.

– Как же это, ты, паж короля, и не знаешь? Брюль взглянул на него с улыбкой.

– Даже тогда, когда все знают, паж ничего знать не должен, ему следует быть подобно турецкому «немому» – глухим и немым.

– А! Понимаю, – отвечал Сулковский. – Но между нами… Брюль шепнул на ухо графу словцо крылатое, тихое, как шум листочка, падающего осенью с дерева.

– Кажется, что теперь после стольких драм, из которых каждая стоила нашему дорогому государю столько денег, хлопот и горя, мы удовольствуемся intermezzo.

– Intermezzo! – сказал Сулковский.