Граф Брюль

– Сейчас вернусь, – ответил граф, взявшись за ручку двери, и вышел в переднюю; здесь находились два пажа и несколько придворных.

– Без меня никого не впускать, – произнес Сулковский, при этом все поклонились.

Сулковский вышел, сбежал с лестницы и, не веря своим глазам, остановился в дверях.

– Брюль, ты здесь?

Действительно, перед ним стоял фаворит Августа II в шубе и меховой шапке, покрытый снегом, усталый и окоченевший от холода. Он был бледен и смущен. Во дворе стоял экипаж, и от взмыленных, заморенных лошадей валил пар.

На вопрос Брюль не отвечал ни слова, а лишь глазами только показал, что хочет войти и отдохнуть. Этот внезапный приезд имел в себе столько таинственного и странного, что Сулковский, сильно обеспокоенный, быстро направился в нижнюю залу. Дворцовая прислуга, увидав Брюля, бросилась было к нему, но движением руки он приказал ей удалиться.

Брюль поспешно начал раздеваться.

– Брюль, ради бога… что случилось?..

Но тот как будто не слыхал вопроса и, быстро войдя в кабинет, бросился в первое попавшееся кресло. Закрыв руками лицо, выражавшее тоску и ужас, он несколько минут сидел, не произнося ни слова. Перед ним стоял фаворит королевича с очевидным беспокойством во взгляде. Но гордость не позволяла ему приставать с вопросами… он ждал, упершись рукой в бок.

Наконец Брюль встал, с каким-то отчаянием оглянулся вокруг и, ломая руки, воскликнул:

– Король и всемилостивейший государь мой скончался!

На лице Сулковского с быстротой молнии выразилось впечатление, которое трудно описать.

– Разве еще не прибыл ни один курьер из Варшавы?

– Не было ни одного.

– Следовательно, вы ничего не знаете?.. Королевич…

– Даже не догадывается, – сказал Сулковский и во второй раз пошел к двери, но, подумав немного, вернулся.

– Следует тотчас уведомить об этом королевича, – произнес он. – Но как это случилось?.. Король был здоров…

Брюль тяжело вздохнул.

– Шестнадцатого мы прибыли в Варшаву, – тихо сказал он. – Дорога была ужасная, местами лежал снег, местами же грязь и лужи. Король был усталый, утомленный, но, увидав Варшаву, он оживился, и лицо его просияло. С половины дороги мы послали туда курьеров, и потому там успели приготовиться.