Граф Брюль

 – Разве нельзя загородить все дороги саблями, а тех, кто слишком громко выразят свое недовольство, разве мы не можем, ради спокойствия нашего государя, посадить в Кенигштейн, отправить в Зоненштейн или заключить в Плейзенбург?

– Да, это правда, – задумчиво сказал Брюль, – но это не даст денег.

– Напротив, это-то их нам и доставит. Разнузданность ведь ужасная. Шляхта начала подавать голос, мещане завывать, а тут и мужичье заревело.

Брюль слушал с большим вниманием.

– Денег нужно очень много, а нынешний карнавал, ты думаешь, даром пройдет?

– Конечно, и все, что спустит двор, пойдет к тому же народу, а не в землю; следовательно, у них есть чем платить.

Брюль улыбнулся.

– Конечно, с какой же стати работать в поте лица даром?

– И взять на душу столько проклятий.

– Ну, что касается проклятий, Бог не слушает этих голосов.

– А мы – что следует, – прибавил Геннике. – Воздадите Божие Богови, кесарево кесареви, а сборщиково – сборщику.

Брюль в раздумье остановился перед ним и после короткого молчанья сказал тихо:

– Поэтому-то имей глаз открытым, ухо внимательным, работай и за меня, и за себя, доноси мне обо всем, что нужно: у меня и без того столько хлопот в голове, что ты мне положительно необходим, и я один не слажу со всем этим.

– Положитесь на меня, – возразил Геннике. – Я отлично понимаю, что, трудясь для вас, я тружусь для себя самого. Я не обещаю вам платонической любви, потому что так, кажется, называют, если кто целует перчатку. Каждое дело должно быть предварительно выяснено. Я буду помнить о себе, буду помнить о вас и короля не забуду.

Он поклонился, и Брюль, похлопав его по плечу, прибавил:

– Геннике… Я помогу тебе высоко подняться.

– Только не слишком и не на новом рынке[13 - Под словом «новый рынок» – место казней в Дрездене, нужно разуметь, вероятно, виселицу.

– Об этом не беспокойся. А теперь, мой мудрец, какой ты мне дашь совет? Как удержаться при дворе? Войти на лестницу – вещь невеликая, но не свалиться с нее и не свернуть шею – это похитрее.

– Я могу вам дать только один совет, – начал бывший лакей. – Все нужно делать через женщин. Без женщин ничего не сделаете.

– Положим, – возразил Брюль, – есть другие пути.