Студенты по обмену. Староста боевого факультета

– Тогда вызов на поединок, случайно переломанные кости, оторванные конечности с последующим переносом к мисс Факлер и её стажёрам, и "рукожопый" адепт вам гарантирован! Сойдёт?!

– Ладно. Выиграла! Иди к себе и ложись отдыхать. А студенты из АйнКрада останутся здесь до конца вечера. Глядишь, минует их лихо!

– Премного благодарна! – язвительно отозвалась мелкая поганка, утёрла слёзы и тут же, лучезарно улыбаясь, пошла прочь из зала.

– Господин К`ярг, что это было? – поинтересовался отец в кругу своих сопровождающих Айнов, когда я уже принял вертикальное положение.

– Всего лишь ярое желание уйти с вечера как можно раньше! В чём ваш Адепт ей удачно помог. Зерхо, вы остаётесь до конца приёма. И, поверьте, лучше вам переждать грозу здесь. Ведь вы осмелились поцеловать… Цербера Академии! – голос ректора звучал как в аквариуме, но я не обращал на него внимания.

Ни на Ричарда де К`ярга, ни на отца, ни на Динара Эолзера, что пронизывали меня своими взглядами, – просто не мог.

«А глаза-то у Цербера не ядовито-зелёные, а зелёно-карие, как цвет топких болот. И, кажется, я увяз в этом болоте надолго!».

?Глава 13. Воскресное утро

Я стремился улизнуть в наш отсек всеми правдами и неправдами весь остаток вечера, но меня практически ни на секунду не выпускали из вида Ректор и его Величество, словно пытались оградить Их девочку от моего внимания.

«Фиг вам… теперь уж точно! Она станет моей!»

Как только приём в честь мирного договора закончился, мы с ребятами, избежав внимания делегации АйнКрада, двинулись в наш отсек.

«Ну ничего, мы не сегодня домой уезжаем. Ещё поговорим тет-а-тет!» – убеждал себя я.

И, конечно же, всю ночь я опять не спал, ворочаясь с боку на бок, вспоминая наш первый поцелуй, на который она ответила… для отвлечения внимания, но кто на это смотрит.

«Чёрт! Надо было поддаться на уговоры Мрака. Он бы мне свинью не подложил. Сейчас бы уже Лай была моей и, наверняка, спала бы со мной в обнимку! А лучше бы… мы не спали вместе…»

Утром вышел к столу и друзьям только после двенадцати часов. Разбитый на сотни осколков от недосыпа.