Студенты по обмену. Староста – Чужая Академия

 – Вечером жди, я приду, будем тебе желание жить возвращать! – проговорил я, аккурат под начало лекции мадам Дуржейс и пришествию пятёрки взъерошенных, заснеженных и разгневанных Покорителей.

?Глава 6. Сколько ещё тайн ты хранишь?

Конечно, занятие не могло пройти мирно, когда на нём была Лай. Вредная мадам Держуйс начала лекцию и прицепилась к Старосте спустя всего пару минут.

– Леди Эолзер, почему вы не записываете? Где ваша тетрадь для конспектов? Или настолько привыкли, что за вас всю работу делают другие? – громко и пренебрежительно вопросила она у Старосты, желая её принизить.

«Вот зря она так. Ох, зря!»

– Если честно, мадам, я не нуждаюсь в тетради, не хочу тратить своё время и силы для записывания материала, что и так запомню!

– Вы слишком самоуверенны! Возьмите у адептов карандаш, листок и конспектируйте! – приказала наша грымза Церберу.

– А если откажусь? – зевая, поинтересовалась Сальярийка.

– Я буду вынуждена доложить об этом ректору! – наигранно расстроилась мегера.

Она, наоборот, желала на всех гостей кляузу накатать после первой же стычки, чтобы их вернули побыстрее на родину. И плевать ей на «мирный договор» и на восставших легендарных тварей, которых мы сможем одолеть только вместе. Это и понятно. Её муж погиб в битве с Сальярийцами много лет назад. И след его смерти мадам носила на своём лице – чёрные полосы, напоминающие рисунком разбитую чашу.

– Какая жалость… Хорошо. Давайте так: вы читаете лекцию и не обращаете на меня внимания, а в конце я при всех отвечаю на ваши вопросы по теме в присутствии ректора.

– И зачем мне это? – кривя ярко-красные губы, недовольно уточнила мегера.

– Ну как же… Вы не будете придираться ко мне и моим адептам, я не буду больше ставить вас в неловкое положение при ваших студентах. Будем жить дружно! Соглашайтесь!

– Хорошо! – рыча сквозь зубы, ответила наша мегера и, зайдя за кафедру, связалась с ректором по артефакту, попросив зайти в аудиторию за двадцать минут до перерыва, а после начала лекцию.

Мы еле успевали записывать за разгневанной Айной, что постоянно кидала на скучающую, зевающую Лай сердитый взгляд. Она забрасывала нас сложными формулировками, терминологией и запутанным объяснением, а Лай сидела и играла со своим клинком, крутя его на ребре ладони. Сальярийцы посматривали мельком на невозмутимого Цербера, и, пыхтя, строчили новые знания.