Настины истории. Сборник публикаций

Она показала на заваленный папками кабинет:

– Каждый норовит что-то исправить, при жизни гештальты закрывать надо, и жить по совести, сейчас-то что спохватились. Впрочем, кому я это говорю. Вам уже не быть в живых. Всё, приём окончен.

Заносин ещё более прозрачный, чем, когда явился к судье, выплыл в приёмную.

Развёл руками перед Танечкой и минуя двери поплыл по длинному обшарпанному коридору канцелярии.

– Эй, – тихо сказал пристав, идущий ему на встречу, – давай письмо, говори адрес.

– Давай, чтоб наверняка, ещё на Полтавской, – Заносин быстро передал письмо, – спасибо.

– Да иди ты, – вернусь из отпуска, не хочу видеть твою морду, надеюсь, что ты сможешь там сделать всё как-то по-человечески. Сгинь!

БАЙКИ ИЗ СКЛЕПА

На ноябрьские праздники- 94 г. общежитие мед. института пустовало. Комнаты на четвёртом этаже в «двойке» были самыми необустроенными, как будто сам Бог забыл их.

По плохо освещенному длинному коридору идти на шпильках было не то чтобы не удобно, а просто опасно, того и гляди оставишь набойку между скрипучими половицами или какая-нибудь кошка бросится под ноги.

Ирина дошла до лестницы и, быстро сдав ключ от комнаты, всё-таки была вынуждена выслушать недолгие нотации вахтёрши.

– Что, учить пошла? А вот не шлялась бы по ночам, так и домой бы на праздники поехала.

Морфологический корпус находился рядом с институтом и общагой, на базе городского морга. Один постоянный клиент рассказывал ей, что в Америке это называется кампус.

Она не спорила, ни с кем: чтобы они понимали….

Ну, а с другой стороны, иметь два ремесла лучше, чем ничего. Хочешь есть умей вертеться.

Оставив студенческий другому вахтеру, как пропуск, набросила на плечи белый халат, Ира поднялась в анатомический музей под грозное замечание:

– Халат и колпак!

– Хорошо, – бросила она обещание, и едва повернувшись за угол показала фак.

Всё было вроде бы как обычно, но что-то неуловимое сегодня здесь чувствовалось.

Вот в большой стеклянной витрине подвешен мужской препарат. Все мышцы помечены цифрами. Напротив, такая же женщина без кожи. Всю остальную площадь большой комнаты занимают склянки разных размеров с человеческими органами. Особенной её «любовью» она отмечала различные формы зародышей. Жуткое зрелище, но выглядит так мило, когда «дети» держат своими ручками верёвки, которыми они привязаны, «плавая» в прозрачном растворе.