Непрощённые

 – Тут мышцы слишком хорошо развиты, видимо это из-за характерных для животных движений…

Мэйр вздрогнул. Это было… необычно, по меньшей мере. Бывало, конечно, что люди таращились на него, но все больше тогда, когда думали, что делают это незаметно. Тут же и не угадаешь причину такого поведения – распущенность ли или действительно неподдельный интерес к новому.

– Я думал шерсти будет больше.

Сингур снова зашел спереди, заглянул в лицо шенни и рассмеялся.

– Ты бы себя видел, Мэйр! Вот уж не думал, что тебя так легко смутить.

Мэйр с досадой дернул плечом.

– Ну не каждый раз тебя разглядывают, как лошадь на рынке. Зубы показать?

Принц рассмеялся искренне и открыто, ничем не обнаруживая ни смущения, ни раскаяния. Он веселился, разговор, видимо, казался ему очень забавным.

– Ну прости мое любопытство! Мне казалось, что тебя ничем не прошибешь.

– Может лучше не пробовать? – сказал Мэйр и повернулся, чтобы уйти. Даже, скорее, сбежать.

– Все таки разозлился, – с явно притворным огорчением бросил ему в спину Сингур.

Возможно, у людей как-то все иначе. Возможно, все иначе, что вернее – у избалованных вседозволенностью принцев. Но такую неловкость Мэйру доводилось испытывать нечасто. Что это – действительно любопытство? Или мальчишеское желание подразнить того, кто сильнее. Своего рода проба границ дозволенного. Хотя, кто его там разберет. Привык делать что взбрело в голову, не задумываясь вообще ни о чем, кроме собственного «хочу».

Неожиданно сам для себя Мэйр улыбнулся. Вот так вот, Ээрмэйр Резчик. Умыл тебя наглый мальчишка, положил на лопатки и потоптался еще сверху. А ты-то думал, что все уже повидал в своей долгой жизни. Боги любят посмеяться и приложить мордой в землю особо уверенных. Лучше всего теперь будет делать вид, что ничего не произошло. Потому как у принца точно хватит в запасе колкостей, осталось только порадовать его еще и смущением. Если шенни верно просчитал Сингура, мальчик-принц злил его намеренно, проверял на прочность, изучал и оценивал.

Радуясь, что есть чем заняться, Мэйр ободрал и выпотрошил кроликов, развел огонь в уличном очаге, насадил тушки на вертел, и вскоре по лесу поплыл аромат жареного мяса.