Две карты

Оба принялись просматривать новые упорядоченные списки.

В каждой стране насчитывалось около шести десятков «красных». Они находились во всех городах, но если на территории стран высшего круга их было примерно поровну, то на территории низшего – наибольшее число прослеживалось рядом с «золотыми»

Новое окно, и Раймон не стал ждать, сразу разворачивая список на страну. Новая табличка позабавила ещё больше: одна страна – одно имя. Только одно исключение – двое: старый дед и девчушка чуть младше Сузи. А «золотых» в мире всего ничего.

Для интереса Раймон открыл список «серебряных» и уже не удивился. Тоже очень мало: пять-шесть; для Сугвея, где большее число «красных» – восемь. Было такое чувство, что ауру определял компьютер. Старый, судя по погрешностям.

– Слушай, – Руи заозирался, – может быть, это специально сделано? Чтобы как-то управлять всеми?

– Ясное дело, что специально. Вопрос в том, кем. Не правительством, тогда его половина была бы «красными», а вторая «золотыми».

– Кто-то из «золотых»?

– Возможно.

Раймон вернулся к спискам из одного имени на страну. Пытаясь вычислить, кто не похож на остальных. Скоро ухмылялись оба.

– Прямо как в старых фантастических фильмах, – начал вспоминать Руи. – «Новое человечество», помнишь?

– Тогда я профессор, – заржал Раймон. – Наберу себе армию «красных», научу пуляться энергией и пойду войной на Орион.

Оставалось только смеяться. «Золотых» было не только мало. Все были больны. Кто-то не перенёс очередную войну без потерь, кто-то с рождения страдал от мраморной болезни, кого-то с трудом отпустила психологическая клиника, кто-то задыхался от астмы.

– Эй, смотри, – удивленно заметил Руи. – Росс Энис. Как актёр. Неужели он самый? Фотки нет?

Раймон открыл изображение. Оба уставились на светловолосого зеленоглазого мужчину.

– Точно он! Может, он в чём-то замешан?

– Сомневаюсь, что он выделяется, – протянул Раймон.

– Ну, он ничем серьёзно не болен. Это точно.

– Насколько я слышал, у него серьёзный недостаток мозгов.

С этим Руи вынужден был согласиться.

Только под вечер, проверив каждого из ста тринадцати «золотых», Раймон заинтересовался.

– Михаил Романов. Син. Четвёртый год в коме.

– Но если кто-то выбирал наследников ауры, зачем им коматозник?

– Не знаю.