Эпоха пепла

Айя терпела, зная, что матушке, пусть и не по крови, лучше не возражать, не то нравоучения затянутся до полудня.

– Сон плохой снился, – пробурчала принцесса, поборов желание схватиться руками за голову.

– Как пришло, так и уйдет, – отмахнулась старая женщина, распутывая маленький узелок в волосах.

– Няня, ты разве не веришь снам? – удивилась Айя. – Сама же говорила, что через сны с нами говорят Санкти.

– Вот бы ты меня в остальном так же слушала, – укорила женщина, доплетая косу.

Айя замолчала.

– Сразу посвежела, – ворковала старая женщина, пряча последнюю шпильку в косе. – Всего-то нужно было причесать да заплести. Вот она, молодость. – Видя, как у принцессы брови сошлись на переносице, женщина добавила: – Не снам надо верить, а себе самой, птенчик. Что это ты у меня совета спросить решила? Неужто снился возлюбленный?

Щеки Айи стали пунцовыми, и няня хрипло рассмеялась.

– Наконец-то вижу, что сердце у тебя девичье. А все мальчишкой прикидывалась. Живи своей жизнью, дитя. – Старуха погладила ее по щеке. – Не пытайся заменить родителям сына. Выйди замуж, сними с себя тяготы, что корона пророчит, а покой людей беречь оставь супругу. Женское счастье не во власти – в семье и детях. А ты в счастье больше других нуждаешься. Сама как-нибудь поймешь.

– Няня… – ошалело пролепетала Айя. Подобных откровений от вырастившей ее женщины она еще не слышала.

В дверь постучали. На пороге появился гонец и вручил принцессе запечатанный конверт. Увидев драконью печать на расплавленном сургуче, Айя не стала открывать письмо на глазах у няни. Подхватив со стула легкую накидку, она выскочила из комнаты.

– Здравствуй, – не глядя пробормотала принцесса Глубине, вскрывая конверт. Пробежав глазами пару строк на пергаменте, наследница внутренне возликовала.

«Попался!»

– После завтрака поедем в храм, – предупредила она. – Приготовь неприметную карету.

* * *

Когда принцесса спустилась в небольшую столовую, король уже закончил с основными блюдами. Его Величество пил кофе, вполуха слушая доклад министра. Краснеющий старичок взволнованно рассказывал о ситуации с арендаторами на границе со столицей; судя по его словам, на прибрежный участок претендовали, по меньшей мере, трое земледельцев, и споры за желанную территорию грозили вылиться в открытое противостояние.