Параллельная вселенная Пеони Прайс

– Так ты все-таки помнишь меня? Меня прежнюю?

– Помню, как человека, который отказывался выполнять свои прямые рабочие обязанности и мешал мне выполнять мои.

– Кевин, я больше тут не работаю, – заявляю я, самым что ни на есть серьезным тоном. – Никогда не работала. Если кому-то расскажешь, я буду все отрицать. – Я грожу ему наманикюренным пальцем.

– Крег, – поправляет он и возвращается к протиранию поцарапанной столешницы.

– Да оставь ты ее, она и так чистая, – прошу я, морщась. – Тебя разве не удивляет происходящее?

– Что конкретно? Тот громадный афроамериканец за окном? Или толпа зомби?

Мы бросаем взгляд на Боба и незнакомцев за стеклом, а потом возвращаемся к разговору.

– Как это? – Я кидаю сумочку на ближайший стол. – Ты посмотри на меня! Я чертовски богата, за мной бегают папарацци, к тому же я выгляжу как королева красоты, а вчера была никем: мыла эти чертовы чашки и терпела твою унылую физиономию. Но заметь… – Я поднимаю указательный палец и продолжаю: – Я не забыла о тебе, даже говорю с тобой.

– Не знаю, как наличие дорогой одежды вдруг делает тебя кем-то.

– Завидуй сколько влезет, только все, о чем я говорила, сбылось. Я стала тем самым исключением, как бы ты ни убеждал меня в обратном.

– Это определенно знаменательный день в твоей жизни. – Он убирает тряпку и вытирает руки о передник. – Жаль, его нельзя поставить в рамочку.

– Да ты хоть знаешь, кто я теперь?

Он прищуривается:

– Пеони Прайс, я полагаю.

– Да нет!

Он выходит из-за барной стойки и двигается к столику у окна.

– То есть да, технически да…

– Почему они зовут тебя Пенни?

– Я… я не знаю… – бормочу я заплетающимся языком. – Разве это имеет значение?

Он берет со стола пустые чашки и уходит за дверь с круглым окном, ведущую на кухню, и спустя минуту возвращается. Толпа за окном немного утихомиривается.

– То есть, – заключает он, – они изменили твое имя, но ты даже не поинтересовалась почему?

– Важно лишь то, что теперь я не уборщица без цента в кармане.

– Ну что ж… – Он подается вперед, опершись ладонями на столешницу.

– Мне они не нужны.

Он со свистом выдыхает.

– Ты ничего не понимаешь, Кевин…

– Почему же? – прерывает он. – Ты была бедной, а стала богатой, была никому не известной, а стала знаменитой, залипала на манекены в соцсетях, а теперь стала одним из них – это простое уравнение, его нетрудно понять.

– Тебе не кажутся странными эти изменения?

Вопрос повисает в воздухе.