Параллельная вселенная Пеони Прайс

Солнце почти в зените, лучи отражаются от зеркальных высоток и вывесок одно- и двухэтажных бутиков и отелей. Тени быстро становятся мелкими, едва заметными, а потом и вовсе исчезают. Прохожие, никуда не спеша, идут мимо витрин, не обращая на них внимания. Зелень пальм кажется салатовой, даже желтой под испепеляющим солнцем.

Я высовываюсь в окно, дышу полной грудью. Меня окутывает детский всепоглощающий восторг. Здесь дозволено все, а теперь, когда деньги не проблема, то даже больше. Мне словно пять лет, я в огромном магазине сладостей, и можно взять что угодно, набив карманы под завязку.

На одном из зданий красуется билборд с моим лицом, с лицом Пенни. Черно-белая фотография занимает стену четырехэтажного дома: глаза подведены так, что кажутся инопланетными, кожа без единого недостатка, впрочем, как и пор, накрашенные губы едва уловимо изгибаются в улыбке Моны Лизы. Пенни смело смотрит в камеру, приподнимая подбородок.

– Это я! Это я! – восклицаю я, не в силах подавить эмоции, и подпрыгиваю на сиденье.

– Вижу, – усмехается Боб.

– Это я… – с блаженством повторяю я.

Я представляю, как расскажу все родителям и Энн, как им придется признать, что мои мечты все же не были фантазиями, как они с неловкими улыбками признают свою неправоту и скажут, что гордятся мной. Мне так хочется, чтобы все это оказалось правдой, что конечности ноют, а в висках покалывает.

Минуя магазины и бутики, мы проезжаем десятки белых, серых и кофейных особняков, разместившихся на брентвудских[30 - Брентвуд – один из самых богатых районов Лос-Анджелеса, где живут многие политические деятели и знаменитости.

– Это точно дом моих родителей? – спрашиваю я, хотя знаю, что нет.

Спутать мой старый дом с этим – все равно что пытаться использовать стул в качестве космического корабля.

– Конечно, хотите, чтобы я проводил вас до двери?

– Нет.

Выйдя из машины, я стряхиваю с себя невидимые пылинки, набираю в легкие воздух и выпускаю, набираю и выпускаю… Ладошки потеют. Голова идет кругом. Что бы там ни было, падать в обморок ни к чему.