Женщина в клетке

Вы об этом, наверное, знаете?

– Да, я читал отчет.

Конечно, это было не по правилам, но отчет прочитал Асад и во время пути по ютландским дорогам успел весьма подробно изложить его содержание.

– Пять месяцев пострадавший пролежал в больнице, у него были тяжелые кровоизлияния в печени, селезенке и легочной ткани, а также нарушения зрения.

Заведующий слегка кивнул:

– Все верно. В медицинской карточке записано, что зрение вернулось к Уффе Люнггору только спустя несколько недель. У него были тяжелые кровоизлияния в сетчатке глаз.

– А как теперь? Все ли наладилось в физиологическом плане?

– Судя по всему, да. Он очень крепкий молодой человек.

– Сейчас ему тридцать четыре. Следовательно, в таком состоянии он пребывает уже двадцать один год.

Бледный доктор снова кивнул:

– Таким образом, вы же понимаете, что ничего от него не добьетесь.

– И вы не разрешаете мне с ним увидеться?

– В этом нет никакого смысла.

– Он последний, кто видел Мерету Люнггор живой. Я бы очень хотел с ним пообщаться.

Заведующий поднялся из-за стола и, как и предвидел Карл, повернулся лицом к фьорду:

– Я думаю, что вам это не следует делать.

Ну и субчик! Кажется, так бы взял и прихлопнул!

– Вы считаете, что можете не допустить меня к нему, но я должен сказать вам, что вы не правы.

– Это почему же?

– Вам известно, как устроены полицейские?

Заведующий обернулся к Карлу. Лицо у него было землисто-бледным, лоб нахмурен. Многолетнее сидение за письменным столом изнурило его силы, но голова осталась ясной.

– На что вы намекаете?

– Мы, полицейские, люди любознательные. Бывает, что какой-то вопрос, запавший в голову, внушает нам жгучее любопытство. Всего-то и надо, что получить на него ответ. В данном случае он лежит на поверхности.

– И что же это такое?

– Сколько денег идет на содержание ваших пациентов? Пять процентов от двадцати двух миллионов – разумеется, за вычетом налога, – это же, так сказать, пустячок.

Карл покивал сам себе и продолжил, якобы упиваясь светом над фьордом:

– Если ты не получаешь ответа на вопросы, с которыми пришел, за одним вопросом возникают все новые. Таковы уж мы, полицейские. Как прицепимся, так уже не отстанем.