Тьма в бутылке

– Карл, дорогой, – она погладила его по щеке с каким-то шипением (поистине более чем настораживающий жест), – я думаю о тебе каждый божий день, и решила вернуться домой, – выдала Вигга довольно уверенно.

Карл вытаращил глаза. Она действительно намеревается устроить эту красочную оргию на грани развода?

– Вигга, ты не можешь. Я совершенно в этом не заинтересован.

Она несколько раз моргнула:

– Но этого хочу я. А половина дома пока еще принадлежит мне, друг мой. Не забывай.

Вот тут Карл и разразился приступом ярости, так что доктор вздрогнул, а Вигга расплакалась.

Когда такси наконец-то увезло ее прочь, он взял самый толстый маркер, какой только смог отыскать, и провел черную жирную черту на табличке поверх надписи «Вигга Расмуссен». Дьявол, давно было пора.

И будь что будет.

Результатом неизбежно явилось то, что большую часть ночи Карл провел полусидя в кровати за бесконечной воображаемой беседой с бракоразводными адвокатами, которые по локоть запустили руки в его кошелек.

Это его разорит.

Так что присутствие врача из клиники спинномозговых травм служило лишь скромным утешением. Даже то, что он все же смог вполне отчетливо констатировать пускай и довольно слабую активность в руке Харди. Как и то, что врач был приятно удивлен.

Следующим утром Мёрк стоял в проходной полицейского участка уже в половине шестого. Оставаться в кровати дольше было бессмысленно.

– Какая приятная неожиданность, Карл, что ты пришел в такое время суток, – поприветствовал его охранник.

 – Уверен, и твой помощник будет приятно удивлен. Только осторожнее там, внизу, не напугай его.

Карл переспросил:

– Что ты имеешь в виду? Асад уже тут? Сейчас?

– Да. Он теперь каждый день в это время приходит. Обычно почти в шесть, но сегодня около пяти. Ты разве не знал?

Карл понятия не имел.

Асад уже успел помолиться в коридоре, ибо его молитвенный коврик еще лежал на полу и в тот день Карл впервые его увидел.

В остальном ничего необычного. Кабинет Асад обустроил по-своему.

Карл ясно слышал, как Асад с кем-то разговаривал по телефону, причем его собеседник как будто был туговат на ухо. Разговор вели на арабском языке, и общий тон беседы не казался дружелюбным, хотя на этом языке иногда сложно определить настрой.

Мёрк сделал шаг к двери и увидел, как пар от кипящего чайника окутывает Асада.