Пробный шар

Осознав собственную оплошность, Шоу одернул себя и вернул глазам оранжевый цвет легкой скуки.

Далекий рев оборвался. Старшая ниттината подала знак: отбой тревоги. Кисточки на ушах охранниц опустились, а хвосты один за другим опять затрепетали от напряжения.

– Что там такое? – осведомился главнокомандующий.

– Смех чужаков, – отозвался военный атташе, наклоном усов-антенн выражая неодобрение.

Маски истолковал это как порицание пленников и согласно покачал передней лапой, словно пригибал побежденных, заставляя их распластаться у своих победоносных когтей.

«Солдафон, – подумал Шоу на языке, который ему нравился больше других, – напыщенный самовлюбленный солдафон, не способный разглядеть даже кончик собственного хвоста».

Священный нектар свидетель, дурное дело затеял главком Лерра-Лер-Лии. По его приказу похватали с чужих планет жителей, объявили: дескать, их родины больше нет; затем пленникам выдали кое-какой реквизит и велели представить свою «уничтоженную» планету так, чтобы Маски пожалел о содеянном.

И что дальше? Кто заставит сильней пожалеть, тех на самом деле не тронут? Или, наоборот, против них двинут ударный флот в первую очередь? С главкома станется атаковать и самого сильного, и самого жалкого из противников.

Снова раздался прерывистый, угрожающий рев. Ну, что пленникам не молчится? Встревожили бдительных ниттинатт, да и лерра-лер-лийцев кругом полно. Как-никак, тут ставка главнокомандующего, а не заброшенная база на краю галактики. Лупанет кто-нибудь сдуру, чтобы утихли – чужаки на крыло больше ни в жизнь не поднимутся… Глядя на отражения застывших гвардейских хвостов, Шоу прислушивался.

Сквозь хохот пленников различил негромкое, родное жужжание собственной охраны. Парни где-то неподалеку; однако не за дверью «зрительской ложи», где им полагалось бы находиться.

– Отчего они веселятся, хотел бы я знать, – промолвил Маски, подбирая выпяченное брюхо.

«Хорошо смеется тот, кто смеется последним», – подумал не на шутку обеспокоенный атташе. Обычно мысли на любимом чужом языке его успокаивали – но не сегодня.

За прозрачной переборкой было темно. Декорациям давно пора бы смениться, да и где чужаки-лицедеи? Три группы пленников уже прошли перед взорами Маски и Шоу, осталась последняя.

Обостренный слух вновь уловил жужжание – короткое, злое. С таким звуком кеннец снимает вражеских часовых – и неизбежно этим себя выдает. Атташе мысленно взмолился, чтобы гвардейцы охраны ненадолго оглохли.

Просьба не помогла.