Пробный шар

А Петька и правда пошел «сюда». Шел с перекошенным лицом, подвывая от страха. Но шел.

Только сейчас Миша заметил: из махолета с другой стороны вышли еще двое – качки. Огромные, тяжеловесные, качки лихо скрутили Петьку, поволокли. Петька тоненько завизжал. Качок оглянулся на очкарика… Легонько стукнул ладонью по шее, и Петька мгновенно замолчал. Все трое исчезли в махолете.

Очкарик не видел, как бьют Петьку – он уже говорил по телефону… и тут появился сам староста.

Пока у Миши отнимали камень, людям было не интересно: подумаешь, мальчики подрались.

Тут стало выходить много людей: не часто можно видеть махолеты. Это интересно почти всем.

Очкарик стоял и молча ждал. Миша еще никогда не видел такого лица: брезгливо искривленный рот, мелко дрожат крылья носа.

Староста с серым лицом двигался тоже очень странно – словно он не шел, его тащили.

– Поднять. Дать сюда.

Староста тихонько подвыл.

– Я разве не ясно сказал?

Очкарик сильнее кривил рот, будто выплевывал слова.

Староста поднял нож.

Мелко переступая, сильно сгибал ноги в коленях. Но он шел, шел, наклонившись вперед, нес мерзкое Петькино оружие. Он очень боялся, но нес, подал очкарику самодельный уродливый нож. Вежливо – ручкой вперед.

Все это время люди выходили – но смотрели они издалека. А очкарик вообще был неподвижен.

– Наверное, тебе надоело быть старостой, – плюнул словами очкарик, еще сильнее скривив рот. – И вообще надоело жить. Даже на этой помойке.

Староста молчал, пот катился по всему лицу.

Он облизывал губы, пятна пота выступили на рубашке.

– Если еще один… пролетарий (это слово очкарик тоже выплюнул) у тебя возьмется за оружие, я аннигилирую тебя вместе с ним.

Староста молчал, все ниже склонялся, трясся всем телом.

– Вон, – вполголоса бросил очкарик.

Староста пятился, пятился… Допятился до крыльца, юркнул в дом. А очкарик уже говорил в телефон, с совершенно другой интонацией:

– Да… Один экземпляр на выбраковку.

– Только один? – весело спрашивал кто-то.

И добавлял:

– Я бы их всех аннигилировал. Все равно даже себя не окупают, ничего не делают, уроды.

– Этот окупит… молодой… если не очень проспиртован, можно на эксперименты.

Где-то на той стороне хорошо засмеялись.

– Может, на Венеру и в Голконду?

– Роботы надежнее. Тогда уж лучше сразу на корм львам.

– Долго еще там будешь возиться? Сочувствую… Я бы не смог. Аннигилировать всех на фиг, да и точка.

– Пока нельзя, – серьезно ответил очкарик.