Над синим небом

– Альтарея!!! – неожиданно позвал Эндо, а я облегченно вздохнула, предчувствуя паузу в безумии инстинктов. – Я сломался!

– Эндо… – выдохнула я, делая порывистое движение к двери, но мужчина удержал меня за руку. Не успела я опомниться, как мягкие губы снова накрыли мои, нежно, но настойчиво призывая к ответу. И тут же в голове вспыхнул новый образ. А как было бы с Ним? Его скованный спазмом рот, наверняка способен лишь к жесткому прикосновению, как и душа, замурованная под слоями сухого песка. Он никогда ни целовал меня, а тот единственный раз, что пытался, я отвернулась, парализованная ужасом от наблюдения страшного лица.

– Альтарея! – вновь пискнул Эндо, а я завозилась, выворачиваясь из тесных объятий и требовательных поцелуев. Волна стыда заставила прилить кровь к щекам. Я уже настолько смирилась с образом одинокой матери, что совсем не предполагала свою готовность к подобным реакциям, а уж тем более – к навязчивым фантазиям по поводу отца моего ребенка. Быть может, психологическое напряжение и изменившийся гормональный фон оказали не лучшее влияние на мои интеллектуальные способности и самоконтроль.

– Убери его!! – раздраженно рявкнул Акрес в сторону робота, связывая мое поведение с ним.

– Эндо… – мне захотелось выскочить за дверь и нестись наутек, забыв обо всем, что произошло, но странное смущение перед роботом заставило остановиться.

Я повернулась к мужчине, чувствуя необходимость объясниться.

– Акрес, нет. – Я, наконец, смогла выговорить это и помотала головой. – Я не хочу.

– Что? – он непонимающе поднял брови.

– Нет. Прости.

– Аляяя… – выдохнул мужчина, отстранившись и прислоняясь лбом к поверхности за моей спиной. – Ну, почему? Я же вижу, ты отвечаешь.

– Мне сложно объяснить… – я замялась.

– Да?! – он саркастически улыбнулся, протягивая руку к моему подолу, но я увернулась. – Скажи, что ты хочешь еще? Что?! Подарок? У тебя давно не было новой одежды…

На миг отчего-то стало жаль сильного человека, с какой-то беспомощностью ссутулившегося около стены. Воздух между нами стал липким и терпким от возбуждения, но в этом безумии я начинала терять себя. Где были мои собственные чувства, я не знала.