Сердце Волка

– Ты напрасно так говоришь, – возразил Бойко. – Мы приобрели союзника, хоть и дальнего. И он нам когда-нибудь пригодится.

К Сивуку спешила молодая девушка. На ее красивом лице сияла счастливая улыбка. Она обвила его шею и поцеловала.

– Я очень рада, что ты вернулся, – прошептала она. – Я так по тебе скучала.

– Не стоит виснуть у меня на шее, Айка, – сухо заметил Сивук, отстраняя девушку.

Он не был сторонником проявления чувств. Айка только сейчас заметила рану на его плече.

– Прости, – проговорила Айка.

– Лучше бы я умер, – удрученно буркнул Сивук.

– О чем ты говоришь? – испуганно произнесла девушка. – Ты не должен так говорить!

– О женщина! Оглянись вокруг, – проговорил мужчина.

Айка оглянулась. На счастливые возгласы женщин мужчины отвечали хмурыми лицами, говорящими сами за себя. Громкие вопли разносились по деревне – вопли женщин, потерявших своих мужей и сыновей.

– Половина охотников вернулась, кто уходил со мной, – говорил Сивук. – Наши враги празднуют победу.

– Мне все равно, что произошло и что будет, – ответила Айка. – Ты жив. И это главное.

– О женщины! Мужчины плачут, а их женщины радуются, – воскликнул Бойко, услышав слова Айки.

Племя смолкло, когда из дома вышла жрица племени. Она была немолода. Ее каштановые волосы давно потеряли блеск и облепили ее небольшую голову. Но больше всего притягивали ее глаза. В них горели отблеск жизнелюбия и твердости характера. Недаром эту женщину звали Буге?шку – Стойкое Око.

– Плачь, Бугешку, – тихо заговорил вождь. Но каждое его слово звенело в тишине. – Небесная Мать отвернулась от нас.

Бугешку зарыдала. Вслед ей заплакали женщины.

– О Мать наша! – громче всех завывала Бугешку. – Темные времена пришли на наши земли. Не вняла нашим мольбам Небесная Волчица. Ждут нас великие беды: голод и вражду нашлет на нас Небесная Волчица.

Вторили ей причитания женщин деревни. Мужчины молча стояли, опустив головы и слушая печальную песнь жрицы.

– О дети Великой Матери! – вскричала Бугешку, простирая руки к племени.

Через несколько минут у Тотема зажегся ритуальный костер. Высокий столб пламени поднялся в вечернее небо. Блики костра заиграли на деревянном Тотеме, оживляя божество. Это была волчья голова. Она то хмурилась, то скалила зубы, внушая благоговейный страх. Племя упало на колени, взывая к своей Богине.