Толкователи (сборник)

– Реве! Неси нам завтрак! – крикнула она, усаживаясь напротив Батикама. – О, как я проголодалась! Наш солдафон впал в один из своих фаллократических припадков. Он еще ни разу меня не спас. А ведь это его единственная функция. Бедняга выдумывает истории о террористах и пытается напугать ими других. Как бы мне хотелось выскрести его из своих волос. Хорошо, что хоть Сан больше не вертится рядом. Он цеплялся за меня, как клещ, подсунутый Советом. Теперь бы избавиться от рега, и здравствуй, полная свобода!

– Рега Тейео – человек долга и чести, – сказал макил, и в его тоне не было иронии.

– Разве рабовладелец может быть человеком чести?

Батикам посмотрел на Солли с укором, и его ресницы затрепетали. Она не понимала взглядов уэрелиан. Их красивые глаза казались ей загадкой.

– Мужчины во дворце просто помешаны на разговорах о чистоте своей драгоценной крови, – сказала она. – И конечно же, чести «их» женщин.

– Честь – это великая привилегия, – ответил Батикам. – Мне ее очень не хватает.

– Нет, черт возьми! Их честь – это ложное чувство собственного достоинства. Она похожа на мочу, которой собаки метят свою территорию. Если тебе и есть чему завидовать, Батикам, то только свободе.

– Из всех людей, которых я знаю, ты единственная никому не принадлежишь и не являешься собственницей. Вот настоящая свобода. Но мне интересно, понимаешь ли ты это?

– Конечно, понимаю, – ответила она. Макил улыбнулся и стал доедать свой завтрак.

– Ты скоро оставишь меня?

– О-о! Посланница звезд читает мои мысли. Да, госпожа. Через десять дней наша труппа отправляется в турне по Сорока государствам.

– Ах, Батикам, мне будет не хватать тебя! Ты стал для меня здесь единственной опорой… единственным человеком, с которым я могла поговорить или насладиться сексом…

– А разве это было?

– Было, не часто, – со смехом ответила она.

– О, прекрасные груди посланницы, – прошептал он, касаясь их губами и лаская рукой. – Маленький мягкий живот, который так хочется целовать…

Реве вошла с подносом, поставила его на стол и тихо удалилась.

– А вот и твой завтрак, госпожа, – сказал Батикам, и Солли, вскочив с его колен, вернулась в свое кресло.