Сказания Земноморья

Одна из них, которой она и раньше часто любовалась по вечерам, светилась белым светом и была видна на небе в летние месяцы. На Атуане ее называли Техану.

Вторая звезда, сиявшая рядом с Техану, была ей неизвестна. Не знала она и того, как называют звезду Техану на Гонте, не знала и ее подлинного имени – того, которым называют ее драконы. Она знала лишь то название, которое слышала от матери, – Техану. Техану. Тенар, Тенар…

– Гед, – сказала она, по-прежнему глядя в дверной проем, – кто тебя воспитывал в детстве?

Он подошел, встал с ней рядом и тоже стал глядеть в подернутую дымкой морскую даль, на звезды, на темную громаду горы.

– Да никто особенно не воспитывал, – ответил он. – Мать моя умерла, когда я совсем маленьким был. Были еще старшие братья, да только я их совсем не помню. А в общем, присматривали за мной отец мой, кузнец, и тетка, материна сестра. Тетка была у нас в деревне Десять Ольховин ведьмой.

– Как тетушка Мох, – сказала Тенар.

– Тетка моя была тогда помоложе. И от рождения имела волшебную силу.

– Как же ее звали?

Он помолчал.

– Не могу вспомнить, – медленно проговорил он.

Потом помолчал еще немного и сказал:

– Она учила меня подлинным именам сокола, орла, скопы, тетеревятника, перепелятника…

– А как у вас называется вон та звезда? Белая?

– Сердце Лебедя, – сказал он, глядя в небо. – А в Десяти Ольховинах ее называли еще Стрелой.

Однако он так и не назвал подлинного имени звезды, как не назвал и тех имен, которым учила его тетка-ведьма, – подлинных имен сокола, ястреба-перепелятника, скопы…

– То, что я говорил… там, у камина… это все неверно, – мягко сказал он.

– Если ты вообще ничего говорить не будешь, то мне-то как быть? Останется только уйти отсюда. – Она повернулась к нему. – Почему ты всегда думаешь только о себе? Только о себе! Выйди на минутку, пожалуйста, – совсем рассердилась она.

Растерянный, бормоча какие-то извинения, он вышел на улицу; а она, раздеваясь на ходу, сразу нырнула в постель и спрятала лицо у шелковистого плеча Терру.

Понимая, какова будет ее жизнь…

Ее гнев, ее упрямое отрицание очевидного, ее нежелание согласиться со справедливыми доводами Геда – все это было результатом испытанного ею разочарования.