Сказания Земноморья

Он просто обязан был пронести ту искру, что зажгла в нем жизнь, через все моря, сквозь любые штормы.

Вот и в ней сейчас словно зажглась какая-то искра, точно все ее существо уверовало в неизбежность перемен, во что-то новое, неведомое. Что же это? Она, пожалуй, и спросить не решилась бы. О таком не спрашивают. Как не спрашивают у человека, каково его подлинное имя, есть оно у него или нет.

Тенар встала, оделась. Несмотря на раннее утро, было уже совсем тепло, так что огонь она разжигать не стала. Просто выпила кружку молока, сидя на крыльце и глядя, как тень горы Гонт, падавшая на море, втягивается постепенно внутрь острова.

Здесь, на продуваемом всеми ветрами скалистом мысу, сейчас царило почти полное безветрие, и слабое дыхание, все-таки ощущавшееся в воздухе, пахло летом, дивными ароматами луговых трав. И что-то еще удивительно благостное разливалось вокруг – что-то непривычное, какая-то радость.

«Все переменилось!» – прошептал старый Огион, умирая, но тоже явно чувствуя радость.

И накрыл ее руку своей. Он тогда принес ей в дар бесценную вещь – свое подлинное имя, словно отдавая его навсегда.

– Айхал! – прошептала она.

Он не ответил, только проблеяли козы в загоне: они ждали, когда Вереск придет их доить. «Бе-е», – сказала одна, а другая более низким, металлическим голосом откликнулась: «Бла-а! Бла-а!» «Поверь козе, – говаривал Флинт, – если хочешь все испортить». Флинт, хотя и сам когда-то был пастухом, коз недолюбливал. А Ястреб в детстве был как раз козопасом – здесь, на Гонте, только с другой стороны горы.

Тенар вошла в дом и обнаружила, что Терру стоит у постели Геда и внимательно смотрит на спящего. Она обняла девочку, и, хотя Терру обычно слегка отстранялась при любом, даже самом ласковом прикосновении или по крайней мере проявляла полное равнодушие, на этот раз она ласку не только приняла с благодарностью, но даже, пожалуй, сама немного прижалась к Тенар.

Гед, обессиленно распростертый на постели, был погружен все в тот же непробудный сон.

Четыре страшных шрама-отметины на левой щеке были отчетливо видны.

– Это огнем? – спросила шепотом Терру.

Тенар ответила не сразу. Она и сама толком не знала, что это за шрамы. Когда-то она спрашивала его об этом – давно, в Расписной Комнате Лабиринта, на острове Атуан. «Это, наверно, дракон?» – спросила она тогда насмешливо. А он совершенно серьезно ответил: «Нет, это не дракон. Это отметины одного из Безымянных.