Сказания Земноморья

Она знала название и применение каждой травинки, что появлялась из-под снега, и выучила много еще всего о травах и народной мудрости и о том, что Гед хранил в своей памяти с тех пор, как сам учился у Огиона и в Школе Волшебников. Но он так и не снял с полки Книгу Рун, как и ни одну другую книгу Огиона, и не научил девочку ни единому слову из Речи Созидания.

Они с Тенар часто говорили об этом. Она рассказала ему, как однажды пыталась научить Терру одному-единственному слову – «ток», а потом вдруг бросила это занятие: что-то смущало, даже пугало ее, хотя она и не понимала, что именно.

– Я тогда решила, что, может быть, это потому, что сама я никогда по-настоящему не пользовалась Истинной Речью и никогда не занималась магией. И наверно, девочке лучше учиться Языку Созидания у настоящего волшебника, который им пользуется постоянно.

– Такого волшебника не существует.

– А уж волшебницы и подавно.

– Я хотел сказать, что только драконы пользуются Истинной Речью как своей родной.

– А они учат этот язык?

Застигнутый этим вопросом врасплох, он ответил не сразу, по всей очевидности припоминая все то, что ему когда-либо довелось узнать о драконах.

– Не знаю, – сказал он наконец. – Да и что мы, в сущности, знаем о них? Испытывают ли они желание передавать знания – как это делаем мы – от матери к ребенку, от старшего к младшему? Или они, подобно животным, чему-то учатся в процессе жизни, но большую часть знают от рождения? Нам ведь неведомо даже это. Но на мой взгляд, сам дракон и речь его суть едины.

– И они не говорят ни на одном другом языке?

Он кивнул.

– Они ничему не учатся, – сказал он. – Они просто существуют.

В кухню вбежала Терру. Одной из ее обязанностей было постоянно пополнять короб со щепой для растопки, и она как раз была занята этим, одетая в теплую куртку из овчины, перешитую Тенар, и такую же шапку. Девочка рысцой бегала туда-сюда – из дровяного сарая в кухню и обратно. Вытряхнув очередную порцию щепок в короб, стоявший у камина в углу, она снова убегала.

– Что это она такое поет? – спросил Гед.

– Терру? Поет?

– Да, когда остается одна.

– Но она никогда не поет! Она не может петь.

– Поет по-своему. «На самом далеком западе…»

– А! – воскликнула Тенар. – Это та старая история! Неужели Огион никогда не рассказывал тебе о женщине из Кемея?

– Нет, – сказал Гед, – расскажи мне, пожалуйста.

И Тенар рассказала ему под жужжание веретена – отличный аккомпанемент для длинного рассказа.