Левая рука тьмы (сборник)

Когда стало достаточно темно, Роканнон выскользнул из защитного костюма, лег в холодную воду и позволил ей омывать все тело, унося прочь застарелый пот и усталость, страх и память о том, как плясали у самых его глаз языки пламени. Снятый костюм представлял собой нечто полупрозрачное, почти невидимое и легко умещавшееся в горсти – тончайшая ткань, трубочки не толще волоса, тоненькие проводочки и два прозрачных кубика величиной не больше ногтя. Яхан с тревогой смотрел на него, когда он снова натягивал свой костюм; никакой другой одежды у него все равно не было; самому же Яхану пришлось продать свой плащ ангья за пару грязных шкур.

– Господин мой Странник… – наконец выдавил он из себя, – это же… это та самая кожа, которая не дала тебе сгореть в огне? И… сокровищу тоже?

Ожерелье теперь снова висело у Роканнона на шее в мешочке из-под амулета, одолженном Яханом. Роканнон ответил спокойно:

– Ну да, это, можно сказать, моя вторая кожа.

– А белый волшебный посох?

Роканнон глянул на выбеленный морем кусок плавника с сильно обгоревшим концом. Видно, вчера ночью Яхан подобрал палку на том утесе, в траве, как и Згама, считая, что посох – неотъемлемая часть самого Странника. Да и правда, что за волшебник без посоха?

– Ах да, посох, – задумчиво проговорил Роканнон. – Что ж, он довольно удобный, пригодится при ходьбе, если долго идти придется.

Проснулся он довольно поздно, но чувствовал себя полным сил и готов был съесть сейчас что угодно. Яхан куда-то ушел еще на рассвете – должно быть, проверять свои силки, да и потом, холодно было спать в этом холодном сыром логове. Вернулся он с неважной добычей – горсточкой съедобных трав и весьма плохой новостью.

– Ну, если эти жалкие рыбоеды высадили нас на остров! – прорычал он. От его обычного оптимизма и добродушия следа не осталось, все заглушили холод, голод и мучительные сомнения.

Роканнон попытался вспомнить, как выглядело побережье на картах, которые теперь покоились на дне морском.