Пути Волхвов

Жив ещё, успел! Узнал меня – не безумен, стало быть! Тогда, может, и обойдётся всё?

Взглядом пробежался по лицу и рукам Видогоста, сложенным поверх одеяла. Его волосы цвета гречишного мёда разметались по подушке, слипшиеся от пота. Карие глаза запали и потускнели, на шее мелко билась жилка. Тонкие руки покрывали багряные лунки величиной с ноготь мизинца, кожа на пальцах раскраснелась и потрескалась.

– Соко-олик, – ласково протянул Видогост и поднял мне навстречу слабую ручонку. Я погладил его по голове и попытался улыбнуться.

– Не надо, силы не трать. Я привёз тебе кое-что.

Снял с пояса мех и чарку. Видогост вроде бы оживился немного, смотрел с любопытством. Может, думал, фокус какой покажу, как в былые времена. Рука моя наткнулась на что-то небольшое и твёрдое, и я вспомнил про сахарного петушка, завёрнутого в тонкую бумажку и припрятанного в мешке. Достал и его.

– Сладость там? Дай. Во рту горько.

Княжич закашлялся, в груди у него мокро заклокотало. Я протянул ему петушка, а сам поставил чарку Смарагделя на стол и вырвал зубами затычку меха.

От тонкого запаха лесной воды в комнате будто стало свежее.

Почему-то руки мои подрагивали, когда я выливал воду и подносил чарку Видогосту. Такого со мной давно не бывало, а когда бывало, я старался скорее управиться с собой, унять мимолётную слабость.

– Выпей, Видогост. Полегчает, – сказал я так твёрдо, как только мог.

Княжич доверчиво протянул ручки-веточки к чарке и прижал пальцы к её прохладным деревянным бокам.

Нагие лесавки, вырезанные на чарке, как будто мигнули, задрожали, готовые ворожить.

Вдруг чья-то крепкая рука ухватила меня за плечо и рванула назад. Чарка выпала, княжич ещё не успел её как следует обхватить, водица выплеснулась на кровать и на дощатый пол, заполнив светлицу ароматами ландышей и свежего мха. Я весь подобрался, вскочил на ноги и выхватил нож, готовый биться за Видогоста, но с изумлением и яростью понял, кто именно помешал мне излечить княжича.

Передо мной стоял Страстогор, выпятив грудь и гневно уперев руки в бока.

Князь был ниже меня и уже в плечах, но его властный, рассерженный и негодующий взгляд заставил меня вновь почувствовать себя неоперившимся соколёнком, сделавшим всё не так, как до?лжно.

– Не гневайтесь, отец! – тонко попросил Видогост.

Страстогор бросил на сына быстрый взгляд, схватил меня за плечи и грубо толкнул к двери. Я мог бы с ним совладать, но знал, что сделаю только хуже. Сокол верен своему князю.