Пути Волхвов

Я смеялся даже, счёл, что он придумал всё, но потом князь подтвердил его слова и добавил ещё, что кончики ушей у жителей Мостков часто заострённые, кисти рук и стопы – длинные и ловкие, чтобы споро перебираться по узким мостам, переброшенным через сотни островков, образующих, собственно, это далёкое, почти сказочное для многих государство.

– Родичи твои где?

– Царь морской всех забрал.

Огарёк сказал это буднично, без вздохов и прочего – стало быть, отболело уже, прошло.

– Померли, значит. И каким ветром тебя сюда занесло? Что в Княжествах делаешь?

Огарёк поёрзал и тут же крепче вцепился в шею Рудо – испугался, что может свалиться.

Черёмуховая ветка всё-таки хлестнула по щеке, и он зашипел обиженным котом, но руку не оторвал, не стал тереть свежую ссадину.

– Приплыл я. На корабле. В бочку с зёрнами спрятался – знаешь, такие смердящие, коричневые, их пекут, толкут в ступе и кипятком заливают, пить чтобы. У нас жерняком зовутся, а как у вас, не знаю. На всю жизнь нанюхался, за версту учую – воротит.

Потом с шутами выступал, как приедем, покажу, что умею. Когда прогнали меня, стал по деревням бродить. Ну и поймали вот… А тебе я зачем? В услужение продашь?

– Да хоть бы так, польза от тебя была бы. А то провозился всю ночь, а толку ничуть.

– В лесу бросишь?

– Увидишь.

Не думал, что Огарёк окажется таким назойливым собеседником. А парнишка оживал, отходил от пережитого потрясения, бойко крутил головой по сторонам и, я чувствовал, готовил новые вопросы. Шустрый малец, от такого будет трудно избавиться, но я уже всё продумал.

На какое-то время Огарёк притих. То ли размышлял о своей участи, переваривая невероятные для простого мальчишки события прошлой ночи, то ли просто устал болтать. Рудо нёсся, как обычно, легко, будто не замечая лишнего седока, и я немного успокоился. Мы пронеслись через лес по тайным тропкам и выскочили на невозделанное поле, сплошь поросшее васильками, похожее на пёстрый девичий платок. Полевики – добрые и скрытные нечистецы, они любят людей, пусть и нечасто показываются на глаза, поэтому я не боялся, что Огарька могут не пропустить.

Меня-то, ясное дело, все давно знали, и семья здешних полевиков с радостью приняла бы меня, если б я их позвал. А полудниц, гневливых и жестоких, я не боялся: уговор у них был со всеми соколами, древний и непреложный.

– Сам-то ты кто? – не выдержал Огарёк. – Не волхв, говоришь, а с лесовым знаешься. И собака-то у тебя какая…

Голос Огарька восхищённо дрогнул.