Пути Волхвов

Светловолосый подхватил Нима под локоть, когда заметил, что он отстаёт и спотыкается на каждом шагу.

– Спасибо, – выдавил Ним. По представлениям, сложившимся у него о жителях Княжеств, его должны были бросить, едва заметив, что он всех задерживает, но по какой-то причине ему даже помогли. Странно.

– Чем нас больше, тем безопаснее, – с ухмылкой возвестил светловолосый. – Я Энгле.

– Нимус Штиль.

– Эй, а ты, свечник? – громко шепнул Энгле.

– Велемир, – буркнул он, не оборачиваясь.

Энгле завертел головой.

Юноша с обкромсанными волосами плёлся позади, отстав даже сильнее, чем отстал бы Ним без помощи. Обернувшись на него, Ним заметил, что у того нежные, почти девичьи черты лица, а нос усыпан веснушками.

– Давай, шевелись. Как зовут? – шикнул Энгле на отстающего.

Юноша поднял на него испуганные покрасневшие глаза, но ничего не ответил. Будто воды в рот набрал.

– Немой, что ли? – дёрнул плечом Энгле.

К радости Нима, свечник Велемир не стал уводить своих случайных знакомых глубже в лес, а повёл вдоль узкого ручья, поблёскивающего в свете четырёх свечей.

Горячий воск капал на пальцы, и Ним уже готов был выбросить свечу, но Энгле будто прочитал его мысли и выше приподнял руку Нима.

– Уронишь – нам всем хуже будет.

Ним не стал ничего спрашивать. Все дни, прошедшие с его отъезда из Стезеля, стали для него одним сплошным тягучим, страшным и нелепым сном. Он давно перестал пытаться понять, что происходит и куда они идут. Руки Энгле крепко поддерживали его, не давая упасть, огоньки свечей маячили в темноте красными путеводными звёздами, и Ним просто доверился – Серебряной Матери, Золотому Отцу и на всякий случай мысленно попросил помощи у Господина Дорог.

Глава 5

Лесной хозяин

Князь строго-настрого запретил возить больного княжича в лес или просить иной помощи лесовых. Отчего-то он как огня боялся чар нечистецей, но гордился тем, что его сокол знается с ними. Я не мог с ним спорить, но никто не запрещал мне разведать самому.

Костерок прогорел, я засыпал уголья прелыми листьями и землёй. Мы с Рудо съели свой нехитрый ужин и теперь терпеливо ждали. Я поглядывал на Огарька. Мальчишка спал беспокойно, вздрагивал и что-то бормотал, я не прислушивался. Ни к чему впускать себе в голову чужие тяготы, со своими бы разобраться. Я припас ему кусочек заячьей тушки и завернул в тряпицу – поест, когда проснётся.

Смарагдель медлил не со зла, он и не думал испытывать наше с Рудо терпение.