Пути Волхвов

– Фелдо! – крикнул Ним, почти не слыша собственного голоса. – Фе-ел…

Новая волна высотой со святилище накрыла его с головой, поглотила серым мраком и могильным холодом.

Ним не мог понять, сколько часов или дней провёл в забытье. Он с трудом разлепил опухшие веки. Над головой нависало по-прежнему серое небо, но уже не пучившееся тучами, а побледневшее и поднявшееся. Ним попытался пошевелиться и проверить, целы ли кости. Всё тело будто одеревенело, ноги и руки не слушались, мышцы противно ныли.

Но спиной он ощущал твёрдую землю. Его больше не качало, а изорванная одежда вроде бы успела высохнуть.

Грудь сдавило спазмом, и изо рта хлынул поток солёной воды. Ним с трудом перевернулся на бок, заходясь в кашле. Рёбра прострелила боль, но всё-таки Ним был рад: он жив.

Море успокоилось, безмятежная рябь серебристых волн не казалась сколько-нибудь опасной, и с трудом верилось, что ещё недавно эти самые волны погубили целое торговое судно. Ним повернул голову, не обращая внимания на стучащую боль в висках.

Он лежал на каменистом берегу, а чуть поодаль темнел перелесок, состоящий из молодых елей и осин.

Ним ощупал свои руки и ноги – на первый взгляд они остались целы, только с правой стороны одно из рёбер болезненно отозвалось на прикосновение.

Язык распух и присох к нёбу, в животе тянуло от голода. Ним с трудом поднялся, прижав руку к больному месту. Голова тут же закружилась, в глазах потемнело, но он рассудил, что не может и дальше просто лежать на голых камнях.

Может, удастся отыскать ручей и напиться, а если нет, то после грозы на земле и среди камней блестели лужи – сойдёт на худой конец.

Каменистое побережье и лес выглядели совершенно дикими, и не было похоже, что поблизости когда-либо жили люди. Нима начала бить крупная дрожь от усталости, холода и страха. На его счастье, действительно неподалёку бил ключ – совсем тоненький и слабый, но его хватило, чтобы напиться и умыться.

– Как это глупо: выжить в такую бурю и погибнуть в глухом лесу, – буркнул Ним, стараясь хоть как-то себя приободрить.

Холодные капли стекали по шее под рубаху. – Если Морской Хозяин меня пощадил, может, и лесные твари помилуют?

Ним сделал шаг на нетвёрдых ногах. Сгущались сумерки, и ему было отчаянно страшно от мысли, что придётся провести ночь в тёмном лесу. Кто знает, на сколько вёрст тянется эта чаща? Кто скажет, что за чудовища встретятся ему там? Но вряд ли будет благоразумнее остаться на пустынном берегу.