Богиня забвения. Переход

К удивлению мальчика, Чак не спал и внимательно наблюдал за этой сценой все время.

– Вот, держи. Тут у меня есть хлеб со свининой, – Чак протянул Озу горбушку, положив сверху тонкий ломтик копченого мяса.

Оз в благодарность кивнул, взял хлеб и с жадностью откусил кусок.

– Я был готов броситься на него, если бы он попытался тебя обидеть.

Чак опустил взгляд на свой правый бок и откинул полу жилета. За пояс был заткнут охотничий нож в кожаных ножнах. Чак поправил одежду, сел поудобнее и дал Озу флягу.

Тот с удовольствием глотнул и тут же закашлялся.

– Чистейший домашний ром. А ты думал, водичка? – с ухмылкой спросил Чак.

Оз кивнул. Чак негромко рассмеялся. От рома тут же закружилась голова, пол стал покачиваться из стороны в сторону. Оз уронил голову на колени и почти сразу заснул.

Глава 2. Побег

Оз стоял лицом к стене и дрожал, его бил озноб, как от лихорадки, щеки были горячими от слез, в ушах звенело. Какое-то время мальчик ничего не воспринимал вокруг себя, потом стал медленно возвращаться в реальность.

Наконец он расслышал, как кто-то истошно барабанит в дверь его комнаты. Он узнал голос бабушки:

– Берт! Берт! Что ты творишь, негодяй? Впусти меня немедленно!

Половица за спиной Оза скрипнула, послышались тяжелые шаги, ключ в скважине щелкнул.

– Ах ты, негодный пьяница! – Бабушка ударила своего сына Берта по лицу.

Тот лишь покачнулся, грубо оттолкнул мать в сторону и нетвердой походкой вышел из комнаты, волоча за собой старый кожаный ремень.

Женщина бросилась к внуку. Она вскрикнула, взглянув на его голую спину, всю в ссадинах и кровоподтеках.

– Бил… ремнем… с пряжкой. Зверь, жестокий, бессердечный… – шептала она, не сдерживая слез. Потом нежно погладила внука по голове и легонько, чтобы не задеть свежие раны, прижала к себе.

– Не дрожи, Оз, не дрожи. Почему, ради всего святого, он избил тебя?

Мальчика все еще трясло, он никак не мог совладать с собой, а потому слова совсем не шли, язык не слушался, зубы стучали, бились друг об друга.

Он лишь с трудом мог глотнуть воздуха, словно тонул.

– Ну-ну, успокойся! Давай-ка присядем на кровать. Вот так. Укройся, – говорила бабушка.

Когда одеяло коснулось спины, Оз вздрогнул, но не от боли, а от неожиданности. Он почувствовал тепло и начал понемногу приходить в себя. Бабушка повторила свой последний вопрос.

– Я рассказал ему, – ответил Оз.

– О чем?

– Что собираюсь уйти туда, за стену.