Выздоровление. Миссия «Навсегда»!

Приняв от Ай саквояж, Матвей, разместив его на столе перед собой, но всё равно раздался звук касания стола, тяжело гружённого металлом саквояжа через кожу, неспешно открыл, достал из него стопку, увязанную в столбик, золотых монет.

– Уважаемый Мансур, здесь тридцать монет, весом 4,3 грамма каждая, 900 пробы золота. В обмен вы даёте для ознакомления мне документы и пишите расписку по произведённому обмену золото на документы. А завтра, после проверки состояния недвижимости и наличия должников, я произвожу полный расчёт с вами!

«Он совсем считает тебя придурком, ввязавшимся в серьёзные взрослые дела торговли, и предвкушает завтрашнюю расправу»! – незамедлительно пришёл комментарий от Гилира к пакету мыслеообразов.

Передав последние мыслеобразы о планах Мансура, которые стали повторятся в голове того, прокручиваясь снова и снова, смакуя по очередному разу кровавые, садистские сцены насилия над Матвеем и Ай. Гилир отключился от мониторинга ментально-интеллектуальной составляющей тела Абхишека в мониторинге через полное погружение.

Мансур закончил пересчёт пододвинутых к себе золотых монет, достал лист бланка доверительного хранения и составил опись документов на недвижимость с указанием количества полученных золотых монет.

«Он считает, что завтра ты в любом случае труп, но даже в этом случае, монеты можно подменить на меньшее содержание золота и меньший вес». – Гилир убрав лапу оставался в зоне установленного вир канала с поднадзорным объектом, отвращение к полной гамме эмоций негодяя не повод отказаться от контроля за мыслями опасного человека, просто, как бы из «цветного» он перешёл к «чёрно-белому» режиму восприятия и сразу же передал Матвею фокус Мансура.

«Пусть его», – тут же получил ответ.

Распрощавшись с купцом, Сесил Черчилль, несущий лиса, в сопровождении служанки с саквояжем в руках вышли в парадную дверь. Мансур их сопровождал и убедился, что белого сахиба поджидала коляска.

Когда коляска отъехала он пронаблюдал, что его люди следуют за ней, довольно кивнул головой, при этом на сжатых губах прозмеилась улыбка, и вернулся в дом.

***

Ай гордо восседала рядом с кучером. Её осанка сделала бы честь выправке для любого английского офицера колониальных войск на параде, но больше привлекала заинтересованные взгляды мужчин, восхищённых не светской выправкой, а подчёркнутое стройностью женское очарование девушки.