Восхождение

 – «От меня только мысленное воздействие на символ, или, даже, не открывая вирт интерфейса, просто – мысль, имеющая этот подтекст и…».

Гилири увидел, как одна фигура, из выложенных на площади, – погасла в телеметрии. Этот самый никчёмный, не имеющий ничего человеческого за душой, как раз за его мерзкой душой накопилось более чем достаточно гнусностей, и издевательств над девочками, что… сто тысяч раз сжечь его на костре было бы нормально, но он не сможет нанести урон на Базе, а подставить своей деловой ничтожностью наших запрограммированных – может.

Ирекай, наблюдающий за происходящим на площади, невольно возвращался и выделял взглядом четвёрку, лежащих в первом ряду его силами, и силами всего селения вся банда выложена на площади тремя рядами. Он только собирался вернуться в дом, чтобы собрать, во что одеть и чем вооружить эту четвёрку, прикинув, что старая английская винтовка, хорошая замена немецкому манлихеру, как бросив последний взгляд на хунхузов, заметил, что гнусавый, которого остальные высмеивали за его «сучью радость», стал мёртвым.

А затем раздался голос человека, которого староста назвал – Великий по Духу.

– Тот, который около здоровяка, мелкий – мёртв, на него экипировка не нужна, просто сбросьте в реку или в какое-нибудь ущелье.

Великий по Духу и сопровождающий его странный монах в плаще с капюшоном больше не издали ни звука, пока племя выполняло их указание.

Любая работа имеет свой срок и около каждого спящего тела появилась экипировка, весьма далёкая по качеству от той, в которой те приехали в посёлок.

Великий по Духу поднялся из скрипнувшего кресла, как только староста с поклоном доложил, что всё приготовлено и даже дом для ночёвки всей банды вычищен от лишнего сена. Великий по Духу подошёл к крайнему, слева в ряду, обездвиженному телу хунхуза. С его руки сорвался прозрачный, почти не видимый, тёмно-фиолетовый импульс.

Великий по Духу подошёл к следующему телу. Ирекай мог поклясться, что он опять видел тот же импульс от руки Великого по Духу, на фоне бледного тела бандита. Тело вздрогнуло, молча поднялось, рассмотрело одежду, лежащую перед ним, и стало, молча одеваться.

Первый поднятый, уже одетый, к этому времени, осматривал оружие, которое ему положили.