Восхождение

Так, сидя бок о бок, они и провели время до заката.

– Почему так мало? – Ли Ван рыкнул на старосту деревни, хотя лицо его было равнодушно и ничего не напряглось в развалившемся на подушках массивном теле.

– Это всё, что удалось добыть за сезон! – робко, тихо ответил стоящий в позе смирения староста.

– Ты же знаешь сколько нам надо с вас получить корней женьшеня, медвежьих лап, жёлчных пузырей, панты… и в каком соотношении это можно было заменить на золото. – слова из пухлого рта Ли Ванна, как будто выплёвывались в лицо старосты.

– К тому же, мои воины видели, не только свежие следы, а мелькнувший силуэт медведя в кустах малинника.

– Это у утёса Дома Духа. Там охота запрещена.

Голос Ли Вана стал вкрадчиво добрым:

– Ты же сам отвечаешь за всё племя, а потому понимаешь меня. Я должен дать воинам деньги, на которые они купят себе всё, в чём нуждается настоящий мужчина! Ну а если я не могу дать денег, потому что ты не подготовил товар, который я бы мог продать за такие нужные для жизни деньги, то воин должен всё равно получить причитающееся ему: еду, женщину.

Ну, а если женщины нам понравятся, то мы их возьмём с собой, значит, покупатель на них будет. Тебе двойная польза. Засчитаем в счёт погашения долга это раз. А во-вторых, твоих охотников, эти забавы с женщинами, не будут отвлекать от охоты и поиска нужной добычи для племени, для сдачи нам и спокойной жизни себе.

Сказав всё, что он посчитал нужным, Ли Ван уставившись на воина, стоявшего слева от него, и повелел:

– Пусть каждый воин подберёт себе по женщине.

Трёх самых красивых приведите сюда, чтобы я сам себе выбрал.

Тот, выслушав, низко поклонился с гнусной улыбкой и тотчас же выбежал выполнять указание.

Потом вожак посмотрел на старосту.

– Ты пойди, предупреди своих охотников, что мои воины устали и не будут тратить силы на уговоры, если кто-то начнёт сопротивляться… хорошо, если просто оглушат! Всё-таки они нужны для подготовки подарков от племени нашему отряду. Глупо убивать полезных людей. Я не хочу, чтобы в следующий раз мы опять недополучили, причитающийся с вас, товар.

Гилири вздохнул, печально, потом, с разгорающимся внутри и прорвавшимся в голос гневом, сказал:

– Бандиты.

Встав, пояснил Гилири:

– Я себя чувствую достаточно удовлетворительно, чтобы навести порядок, станнер* много сил не требует, на лёгкое движение конечной фаланги указательного пальца меня хватит. А вот вести переговоры и отдать суд в руки жителей посёлка придётся тебе, друг мой.