Мертвое Царство

Иди, – гаркнул старший из дозорных с таким степняцким выговором, что я с трудом разобрал эти слова.

Ближе к стойбищу меня жестом попросили спешиться, а когда я послушался, один из дозорных (не без страха на лице) взял Рудо за ошейник. Пёс упёрся четырьмя лапами и зарычал.

– Куда вы хотите его увести? – нахмурился я.

– Не беспокойся, князь. Так положено.

Я выхватил кинжал, но двое дозорных тут же скрутили меня и выбили оружие из рук. Рудо рванулся ко мне, я шикнул ему, чтоб не злил сильнее степняков.

– Клянитесь, что мой пёс будет в хороших руках и вернётся невредимым.

Тот, что держал Рудо, положил ладонь на грудь и склонил голову:

– Клянёмся.

Мне не оставалось ничего иного, кроме как поверить. Я выпрямился, досадливо стряхивая с себя степняка, что держал за локти. Кинжал мне, однако, не отдали: третий дозорный с суровым видом сунул его себе за пазуху. Один из стражей вытянул у меня из-за пояса ещё два ножа и передал их товарищу.

– Положено, – пробубнил он.

 – Обувь снимай. И это. – Степняк поддел ремешок, которым я собирал волосы в хвост.

– Разуваться? В холод? – Я расхохотался. – Не много ли просит ваш тхен?

– Не много. Давай.

Лица у степняков были до того суровые, что я с негодованием понял: не шутят. Проклиная сквозь зубы и себя, и степняков, я сел на землю и снял сапоги – тут же звякнул ещё один нож, спрятанный в голенище.

Убедившись, что я не опасен больше, меня повели в стойбище.

Люди замирали, когда видели, что дозорные ведут чужака.

Я глядел на них гордо, не как преступник, а как чужой князь, пусть босой и растрёпанный. На первый взгляд все степняки показались мне похожими, но чем дольше меня вели по стойбищу, тем больше я проникался своеобразной красотой этих людей. Степные женщины были стройны, с маленькими руками и ступнями, мужчины – крепки и широки в плечах.

Я не видел, куда увели Рудо – пёс подчинился легко, но всем своим видом показывал уязвлённую гордость. Хотелось верить в честность степняков, но на всякий случай начал продумывать план мести.

Наконец дозорные остановились перед самым большим шатром, украшенным жёлтыми орнаментами. Один вошёл внутрь, а двое продолжали держать меня. Когда он вернулся, меня провели внутрь.

В шатре тхена мог бы уместиться весь первый ярус княжьего терема. Меня ввели, держа за локти, безоружного, босого и простоволосого, словно я был не князем, а вором, пойманным у стада.