Рассказы

Серёжка быстро сел на постели и протянул руку вверх, стараясь ухватить удирающую добычу, но проворству, с которым маленькая точка достигла потолка, позавидовала бы даже кошка, – в одну секунду паучок намотал на катушку всю свою паутинку, которая и вытащила его из мальчишеской ладошки.

За открывшейся дверью показалась бабушка в тёплом платке и шубе из овчины:

– Серёжа, ты проснулся? – спросила она, – Ну и молодец, пора уже вставать, скоро будем завтракать. Давай, внучок, одевайся сам и к умывальнику, а я пока у печки похлопочу.

Серёжка тут же накрылся одеялом с головой, крепко зажмурил глаза и замер, прислушиваясь к звукам, доносившимся из другой половины. Он со всей силы притворился крепко спящим, но бабушкин голос был непреклонен:

– Вставай, лежебока! День теперь короткий, – не успеешь оглянуться, как уже и тёмно! Серёжа, – повторила настойчиво она, – подымайся, будем завтракать!

– Я не хочу! – из-под одеяла ответил мальчишка, продолжая держать глаза плотно закрытыми, в надежде, что в такой темноте, да ещё под толстым ватным одеялом, его обязательно найдёт и, как ночью, заберёт с собой сон.

– Чего же ты не хочешь?

– Ничего не хочу! – ответил Серёжка, – Есть не хочу и вставать не буду! – громко сказал он под одеялом.

– Вот те раз! – опешила бабушка, – А я-то тебе каши вкусной наварила и блинов напекла.

– Я не нахваливал блины, я их просто ел! – не желая обидеть бабушку, сказал Серёжка, – А сейчас я не хочу, я не просил, я буду жить под одеялом, – придумывал он отговорки, всё так же не желая выглядывать из-под одеяла. Там, в темноте, было так тепло и уютно, что мальчишка решил сегодня и кончика своего носа не показывать наружу, ну, если только, – на самую малость, чуть взглянуть на быстрого паучка и снова нырнуть с закрытыми глазами под одеяло.

– Серёжа, ты же уже большой мальчик, – увещевала бабушка мальчишку, – тебе уже почти пять лет!

– Мне не пять лет, – сопротивлялся подъёму голос из-под одеяла.

– А сколько? – поинтересовалась бабушка.

– Мне нисколько, мне – темно!

– Поднимайся, а то и правда будет тёмно, пока туда-сюда, глядишь, и ночь на дворе.